Рассказы

Автор: Пискарева Марьяна Алексеевна

Дирижёр[комм.]

Просмотров: 1129

Вы 1130-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2009-11-08 22:07:38



Дирижёр



Автор: Пискарева Марьяна Алексеевна



Взмах руки как вдох...

Оркестр – организм, а кто же я? Сердце или мозг его? У меня нет ответа. Я часть его. Мы одно с ним. Он и я – на веки вечные связаны неразрывно воздухом единым – воздухом музыки. Выдыхая его после репетиции или концерта, я каждый раз боюсь не вдохнуть снова. Перестать дышать – умереть. В дыхании жизнь. Моя жизнь – в дыхании музыки.

Ещё есть Надежда. Она та же музыка, только не выразимая нотами. И я боюсь дышать, боюсь не расслышать улыбки или печали, лицо её изменяющие. Когда Надежда улыбается, то говорит с придыханием. Голос её переходит вверх на полтона и звучит нежнее и мягче. Тёплым морским ветром. Она – музыка, она – муза.

Мы сидим друг напротив друга, я держу её за руку.

- У тебя такой взгляд… Но ты ведь молод, а кажется, что глаза твои смотрят вглубь. Они уже познали старость… Тебе чуть больше тридцати?

- Тридцать три.

Рука её тёплая, тонкая, трепетная. Костяшки пальцев на ощупь напоминают колки скрипки – совершенные. Сейчас Надежда вздрогнула от задумчивости, и я почувствовал колыхание воздуха, потревоженного взметнувшимися волосами.

Наверное, она права, я действительно старик. Старость – не возраст, души состояние. Истерзанная, обескровленная, вывернутая, опустошённая, как город чумой средневековья. Душа успокоилась - затихший источник под жаром пустынного солнца.

- Сколько времени?

- Не знаю. Мне не нужны часы.

- Счастливый.

- Как знать…

- Пора идти.

- Я провожу тебя.

Я потерял время. Оно больше ничего не значит. Ни возраст, ни время. Я даже не помню, когда мы перешли на «ты». Может сегодня или вчера, а может месяц назад. Время тянется бесконечным легато и пролетает, едва коснувшись. Но я всё-таки помню, когда мы познакомились. В тот день я дирижировал седьмой симфонией Бетховена. Судьба, ставшая музыкой. Наверное, только я один способен понять этого оглохшего гения…

Мы шли с Надеждой по Садово-Кудринской в сторону Малой Никитской. Я слушал перестук наших шагов: раз, два, три, четыре… И голоса города. По-разному звучат они. Поутру нарастает гудение, как в рое суетливом. Раскатистее, громче. Несутся машины мимо, оставляя посвист хвостатый. Вечером – измотанность, надрывность. Форшлагами оголяется нерв тайный, глубинный, сплетающийся в трели. Монотонная зудящая рана. И будто печалится город. Его хочется успокоить, но не помочь жалостью своей. Не помочь.

Надежда сворачивает на Малую Никитскую. Я слишком задумался, слишком забылся, сбился. Неловкое движение ногой влево – цепляю выщирблену бордюрного камня. Неуклюже семеню вперёд. Зачем-то закрываю глаза. Чувствую, как локоть мой обхватывают цепкие пальцы. Я не падаю.

- Береги себя, - тёплая тревога губ её дарит мне улыбку. Почему-то я стал редко улыбаться.

Надежда берёт меня под руку. Тихая улица. Я слышу пульс шагов, шёпот домов, дивную музыку прошлого. История так музыкальна. Шелестят страницы.

Музыка – весь мир. Мир, выстроенный звуками. Я растворяюсь в тебе неистовство моё безумие лоскутами стянувшее тело иссохлой мумии мёртво ли мёртвое музыка смерти бессмертна мёртвым остаётся земля непроглядная мрак переполненный звуками шевеления жизненного осязаемого путеводная звезда слуха говорит от мира обращает внимание вцепленного взгляда внутрь и наружу которой не существует. ни в чём. кроме звука и покалывания прикосновений. Если у меня отнимут музыку, я не захочу пропитываться ядом тишины. Я живу дыханием музыки. Перестать дышать – умереть.

Вот и дом Надежды. Она замедляет шаг. Прощается. Щёки её холодны предвесенним ветром.

- Я приду завтра. Я люблю, когда ты дирижируешь Бетховеном. Мне кажется, только тебе удалось пробраться, погрузиться в глубину его.

- До завтра.

Надежда уходит. Не останавливаясь поворачивается ко мне. В воздухе я слышу взмах рукой. Я машу ей в ответ, оставаясь, в мире звуков один. Я поднял голову, ловя интонацию мерцания звёзд и свет месяца на своём лице. Прекрасная ночь. Мне хочется, чтобы она стала вечностью. Повисла ферматой в хлопке закрывающейся двери. Куда теперь? Домой по Никитской, через Гранатный на Бронную, не сбиваясь со счёта? Я открываю глаза и иду по-прежнему, ничего не видя. Часы полной пустоты до нового воскрешения в музыке, через шесть шагов от машины до лестницы, пять ступеней, потом дверь, ещё три шага. Слева – вешалка, рядом лифт. Левая, третья снизу, кнопка. Выйти – прямо – семь шагов. Теперь до выхода на сцену шесть шагов. И по сцене – шесть и половина. Конечно! Никак нельзя забыть о половине, я выдам себя. А они не должны знать. Никто. Не должны даже догадываться о том, что я научился высчитывать шагами расстояния, изучив повороты, улицы, переулки, познав мир движением, научился обманывать их, находя глаза по звуку голоса. Я слеп.



Об авторе:


Пискарева Марьяна Алексеевна
Логин: Dos

Последнее посещение сайта: 18.5.2010 в 15 час.
Публикации на сайте (9)

Последняя прочитанная публикация: Главная страница библиотеки клуба (автор: admin)

Послать сообщение







 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "Дирижёр" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 1.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.