Рассказы

И всё[комм.]

Просмотров: 1165

Вы 1166-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2009-12-14 13:52:02



И всё



Автор: В анкете не указал свое имя



В судный день я вышел сразу на всех станциях московского метро и споткнулся о собаку. И ангелы божьи засмеялись своими детскими голосами: Веничка, как ты смешно споткнулся! Ты не расшибся? Нет, ангелы, не расшибся, ответил я и задумался, и в задумчивости добрёл до скамейки. Вы скажете, как неоригинально, Веничка, что тебе скамейка? Ведь нет в ней благородства истинного, а ты - равно что дух святой. В жизни человека, отвечу я, должно быть время споткнуться, а, споткнувшись, пасть и осознать свою пустоту и никчёмность, ибо только в никчёмности есть музыка, а пустота это вообще начало начал. А стоя начало начал не осознать, вот я и сел и воздвиг чемоданчик рядом с собой, прижимая его и баюкая.

В чемоданчике хрустнуло, как расступившееся море, и… как же, как же, Ерофеев, знаем! У тебя там жидкая Магога, источник бед и радостей, светлая и переливающаяся, тройной очистки. У тебя там водка, и вермут, и пиво восьми сортов, и сладостный ром, аромат которого подобен кружению пчёл в полдень. Ты будешь пьян, Веничка, как там, откуда ты пришёл, где каждый пьян или весел или по-другому отринул печали свои, в чистоте и свете Вышних радостей. Ведь нет у тебя в чемоданчике ничего, кроме выпивки.

Я не отвечу, лишь скорбно вздохну, ибо действительно нет у меня не только корицы и фимиама, но и мира и ладана нет, и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих, а есть… Я даже не знаю, что есть. Там мне сказали – иди, будь ревностен и покайся, и дали мне, и осветили путь. А на выходе наполнилась ноша моя и зазвенела, но внутренностей её я не знал, не знаю, и знать не хочу. В особенности – кнопку не хочу знать.

Знание не приносит мне радости, лишь печали, а печали те многие, вот и стесняюсь открыть чемоданчик, ведь в нём же наверняка и пламенные вершины, и Геенна, и хмель. Плюнь на застенчивость, Веничка, плюнь. Видишь – поезд, люди, а что людям твоя застенчивость? Им бы только посмотреть, что у тебя – там. Так встань лицом к народу своему, и выждь, и внемли… Но не выждел я, не внял, а развернулся к народу спиной, и опустил взгляд, и заглянул внутрь чемоданчика.

Холоден был открывшийся мне вид, однако же ярок. Погружал руки и ощупывал сокровища, и открыл я, что в чемоданчике содержалось три банки коктейля Hooch, по две – Jaguar’а, Kazanov’ы и Alco и одна апельсиновая Otvertka. Венчало собрание бутылка Smirnoff Ice с трещиной на дне. Это был Небесный паёк и Божья кара в одном лице, и маленькие молоточки застучали чечётку в душе моей, и покрыла меня изморозь неизбежного. Наощупь достал я хрустящую банку, и открыл её, и приложился, и сделал первый глоток.

Все стены всех станций, все столбы, перегоны и шпалы задрожали вместе со мной, и от Новослободской до Бунинской аллеи прошёл мелкий треск, пока я сидел и молчал и осознавал мерзость и глубину падения народа, способного пить такое. И иронию свыше я осознавал, и вспомнил слова Его, когда давал он мне чемоданчик с кнопкой и умолял не пить больше. Не пей больше, Веничка, говорил он, и ангелы вторили, не пей, не пей, и свод небесный отзывался громами и струями чистейшего эфира. Я стоял перед Ним и молчал, так как не было слов в отчаянии моём, а была лишь слабость и понимание.

На скамейку опустились двое в синих волосах и с сумками, а в сумках их звякнуло столь божественно, что стали в душе моей молнии и голоса, землетрясения и град великий, но ничего этого не услышали тихие своды метрополитена имени Лазаря Кагановича. Только проходящий мимо машинист остановился, и, откинувшись влево, как финский горнолыжник, рявкнул «Непорядок!» А я был слаб, и меня мутило, мерзкий коктейль вздымался брызгами, и только ангелы сдерживали меня нежным свистом. Кое-как утешившись, я сел ровнее и всё же заплакал.

Человек, которому не дают вовремя выпить, которого гонят со скамейки и которого замечает толпа в метро – дрянь. Вот вы скажете его жалеть, а мне не жалко! Надо находить в себе силы, чтобы выпивать, и чтобы всегда было с кем выпить. Когда возносили убитого меня, а кровь, выпадавшая из моего горла, была холодна и неинтересна, Коля Валуев, флейтист и маменькин раздолбай, нёсший слева, спросил: Веничка, ты будешь играть с нами? Если не будешь, так иди за водкой. Сами вы идите за водкой, ответил тогда я, и не пошёл, так как было у меня предназначение, и покоился я скорбен.

Вот и сейчас, тусклый, как кодекс строителя коммунизма, я рыдал и желал пива. Ведь это что получается, пока они Там прикасались к моему горлу и говорили, что всё пройдёт, Веничка, всё наступит, и возляжет нефтяная промышленность с прокуратурой, а светлая маршрутка понесёт, сияя камнями и хризантемами, чистую девственницу к принцу в Бирюлёво, они же пичкали в мой чемоданчик эту фривольность и скорбь? Я глотал слёзы и наблюдал девичью сумку, в которой – я знал! - покоилось счастье моё. Девочки, вытерев слёзы сказал я, девочки… Существа посмотрели на меня с неодобрением, как сова на пролетариат. Стараясь не задеть красную кнопку, я вытаскивал из чемоданчика яркие баночки, ставил их на скамейку, и с каждой ёмкостью и чемоданчик, и душа мои воспаряли. Ведь всегда возможно сбыть с рук то, что носим мы на душе своей.

А что, отец, сказала левая девушка, поводя серёжкой в носу, выпьем за упокой? За упокой? – руки мои радостно затряслись – это можно, но только водку. У вас ведь есть… ну, русская есть у вас? Бери выше, дед, у нас путинка! Но – только одна бутылка. Я понимал, что они говорят неправду, эти милые дети с сопливыми носами, но обменял коктейли на бутылку, и девы удалились, сияя лядвиями и со мной не выпив.

Мне же было видение Ариадны-завоевательницы, сидящей на троне и попирающей ногой катушку шпагата производственного некондиционного №22. Пей – протягивала ко мне руку Ариадна, пей, и да приведёт тебя чаша сия в сияющие чертоги… Нет-нет, слабо взмахнул я рукою, никаких чертогов, разве что – закусить. И глотнул, как пограничник, как сын своего народа, вернувшийся с Веги и Проксимы Центавра. И пил, пока ангелы не перестали подталкивать меня в спину, и не явилось мне видение человеческое светлое, с волосами как волосы у женщин, а зубы его были, как у львов. Так, сказал я себе, и восстал навстречу видению, и протянул ему бутылку, но понимания не нашёл.

Ты ли, спросил я, и есть несущий печали и разрушения? Ты ли тот, чья третья печать, и конь блед, и содрогание душевное? Видение почесало грудь, хмыкнув, обошло меня слева, и присело возле собаки. Собачий хвост стукнул три раза, возвестив пришествие, и видение, не глядя, протянул руку, и взял бутылку, и глотнул. Благодарю, произнёс он, склоняя набок голову и делая ударение на ю, благодарю. Он сидел на корточках, рядом с собакой, сидел тихо, тише ангелов и допивал водку, а, допив, упал и испачкал своё чёрное пальто.

- Здравствуй, сын – сказал я ему, доставая из кармана пакет орехов.

- Здравствуй, отец – серьёзно ответил он, отряхиваясь и садясь рядом, Ты как здесь?

- Направили.

- А меня отпустили, ненадолго. С тобой повидаться.

- Ты ведь совсем маленьким…

- Да, в четыре с небольшим.

- Я тебя узнал.

- Ещё бы!

Мы сидели и щёлкали орехи, кидая скорлупки в пакет. Как тебе тут?, спросил он. Я посмотрел на мрамор и кафель, на чугун, светильники, мозаику и барельефы. На бронзовых рабочих с блестящими яйцами и на статую Вождя. На собак посмотрел. На привычную чёрно-серую массу, весёленькую и безнадёжную. Тела ещё были наши, с едва заметной тоской по равной жилплощади, а вот глаза уже изменились. Нет, они остались всё так же выпуклы и пусты, но уже по-другому, беглость в них появилась. И смотрели они постоянно влево, как бы через твоё плечо, как бы сами. Сытые глаза, покушавшие и готовые к тому, что их самих сейчас – скушают.

Он достал из внутреннего кармана бутылку и юбилейное печенье, а я смотрел на своего сына и вспоминал, как говорили мне: Не имей детей, Веничка, пустое это. Мальчик будет Димой, а девочка – п*****. Ну и правда, думал я, а зачем, что сын мой мог мне принести и принёс? Бутылку да печенье? Он закончил раскладывать, вздрогнул левым плечом, и исчез.

Я остался как был, хотя тьма и накрыла меня. Мчались поезда, проходил город великий, а я всё сидел, недвижим, как Гагарин на Луне, и чувствовал наведённый на меня микроскоп. Вот мелочь какая, кажется, человек - сидит, никому не мешает, единственная вина его в том, что думает. Но любая мысль в метро это сволочь, потому что сдвинется на ладонь земля, и не будет метрополитена, и никто не вспомнит, сколько чуши нагородил и кто ты вообще такой есть. Кому ты нахер нужен, Ерофеев? Никому, а всё равно – наблюдают.

Ведь когда меня убили, узрел я дверь на небе. И голос, который я слышал как звук трубы, говорил мне: взойди, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего. Это было подлое чудо. Я взошел, но пробыл там недолго, дня три, пока меня не выперли. В первый день у меня открылся голос, и я пел, и сладкозвучные девы подпевали мне, и мы вместе пили нектар и вкушали от райских лилей и ониксов. Я решил было даже написать статью «О заимствовании метафизических основ мира земного у мира райского», но меня застигли, прекратили - и перевели на смазку райских ворот, летать ниже и обучаться человеческому.

Одни приходили спокойные и сразу шли в кущи вкушать лилей. Другим нужно было к престолу, чтобы кто-то сразу их подсчитал и взвесил и оценил. Третьи зажимали голову коленями и садились плакать. Меня же взяли обучать премудростям. Высокий в лаврах орудовал маслёнкой на колёсиках, ворочая её влево-вправо, как пулемёт. При этом он утробно хыкал и подёргивал глазом. Я должен был научиться хыкать и подёргивать, но на хыканье у меня не хватало воображения, зато подёргивания получались как у лидера прогрессивного человечества, ибо радел душой.

А потом я смазал замок. Что может быть проще, чем смазать замок на райских вратах? А вот не надо его смазывать. Толпа встала под забором, и трое прибежали и схватились за нимбы, потому что всё было смазано, ключ проворачивался, и никто не вошёл. Сократили меня оттуда, и на третий день дали кнопку. И Он сказал: не для неба кнопка сия, но для земли. Не нажимай её, Веничка. Нажмёшь – это всё.

И тогда я возлёг среди лилеев и размышлял. Если кнопка дана мне, то есть же в этом сакральный смысл? Тайное обещание имеется? Ведь бывает же – внешняя форма есть, а обещание отсутствует. Господи, вздохнул я, где бы выпить! Тут-то он и сказал мне: не пей!, и щека его и шея стали фиолетовыми. И спросил он меня: чист ли ты? Я был, несомненно, чист. А ум у тебя не замутнён? И снова ни грамма замутнения не нашёл я в уме своём. И раздался третий вопрос: знаешь ли ты, что такое справедливость? Я честно признался, что не знаю. Вот и иди, Веничка, сказал тогда он, на Землю иди. Ты умеешь нажать кнопку.

И пока стоял я в замешательстве, спустился ко мне ангел, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. И он взял меня, и провёл через вохру, и развёрст подпол, и пнул в спину. Я вышел сразу на всех станциях московского метро, чтобы судить и взвешивать, и красная кнопка была в чемоданчике моём. Я споткнулся о собаку и потерял сознание.

Я барахтался и видел мысль о том, что надо судить и взвешивать и нажать кнопку, и содрогался этой мысли. Я содрогался мира и бежал людей, и даже пиджак мой был мне не близок. Сама мысль о людях становилась невыносимой болью в горле. Не было радости в душе моей, и не было покоя в сердце. Я умер, и мой сын умер, и все умрут, и среди лилей будут тихо и покойно. Когда же очнулся я, голова моя кружилась влево, а собака облизывала лицо моё.

И явилось мне знамение великое: жена, облеченная в солнце; под ногами ее прах и глянец, и на челе её звезды алые. Она шаркнула ботами перед лицом моим и протянула томно и бережно: ну что, милок, сам встанешь, или ментов вызвать? И менты подошли, и один достал из заднего кармана книжку и стал писать в ней, и просил я его, дай мне книжку. Он сказал мне: не дам тебе книжку, а только страницу, где про тебя. Возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед. И взял я страницу, где всё было ложь, и съел ее; и она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем.

И сказал мне мент, доволен ли ты, знаешь ли, что ждёт тебя? Я говорил о кнопке, о суде и о несчастии, и тут город великий треснул и распался на три части. И менты отвергали мою кнопку, и всё вопрошали о плодах, угодных телам их, о товарах золотых и серебряных, и камнях и жемчугах драгоценных, о виссоне и всяких изделиях из слоновой кости, железа и мрамора. Говорил я им, что утерял всё, а они повторяли: иди и принеси, но не было плодов, угодных для тел их, и сказал я, станьте в сторону, ибо не станет вас, и все тучное и блистательное удалится от вас; вы уже не будете.

И засмеялись они, и сказали: вот тебе красная кнопка, возьми и сделай всё. И я взял кнопку и огляделся, и вспомнил расписание поездов, их промежутки и интервалы в часы пик. И час пик вспомнил, и давку, и собак. И через собак понял я, что судящий не прав, а осуждающий слеп и беспомощен. И пошёл к собакам, и трогал их за спины и плакал.

Трое взяли меня. Они вытащили меня наверх и повлекли в Басманный суд, где Он сидел на престоле, блистая стразами и эмонитами. Он вертел в руках красную кнопку, сознавая силу её и разрушение, и вопрошал, почто не нажал? Не смог, ваша честь, слишком мал я, чтобы судить, слишком беден, чтобы осуждать. И сказал он: подведите его ко мне, дабы он увидел, и прельстился, и пресытился. А, пресытившись, убоялся кары моей, если не боится кары божьей. И чтобы взял кнопку свою и спустился в метро и совершил.

И они подвели меня пред светлы очи его, я взглянул и понял, что не вижу, не вижу, не виииии...



Об авторе:


Имя не указано
Логин: odl

Последнее посещение сайта: 3.1.2010 в 22 час.
Публикации на сайте (2)

Последняя прочитанная публикация: Историко-литературные корни массовой беллетристики (автор: egarinov)

Послать сообщение







 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "И всё" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 1.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.