Рассказы

ДОЧЬ

Просмотров: 833

Вы 834-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2012-10-25 02:21:40



ДОЧЬ



Автор: В анкете не указал свое имя




Капельки пота скопились под нижней губой там, где черные точки нарастающей щетины. Михаил не носит бороды. Он носит усы. Люси разложила наволочку, простыню и пододеяльник на диване в холодном порядке - раздельно. Михаил начинает раздеваться, только когда девочка выходит из комнаты. Снимает рубашку и брюки, вешает их на спинку стула и садится.

На большом гостином столе за стенкой стоит лодка гроба. Несомая туда руками двух долговязых из похоронной конторы она врезалась в косяк и оставила на нем изогнутую царапину. Широкие ботинки наследили в коридоре, и никто не помыл. Антонина Петровна лежит, словно спит, только нет привычного сопенья и храпа. Люси ругала бабушку за этот храп. Но вот храпа нет и больше не будет.

Михаил смотрит добрый сон, словно он завел тигренка, как люди заводят кошек и собак, и тигренок ластится к нему, трется мохнатыми боками. Рано утром луч солнца проскальзывает сквозь щель между гардин и ударяет спящему в лицо. Михаил просыпается за несколько минут до будильника. В квартире никого нет. Дверь в гостиную приоткрыта: оттуда тянет смертью, тишиной и растопленным воском. Над кухонной плитой на веревке сушится носок. Михаил смотрит на него и начинает завязывать галстук. В животе бурчит. Единственное, что в силах Михаила - ждать и разглядывать пожелтевшие фотографии на стене. На одной изображена тощенькая девочка с сачком в руках – мама Люси. Люси сейчас такая же – длинная, колченогая и рыжая.

В коридоре шуршат. Открывается входная дверь. Двое все тех же вчерашних долговязых входят в квартиру. За ними Люси и соседка. Михаил помогает вытащить гроб на улицу и водрузить на грузовик. Других машин нет. Девочка и соседка усаживаются в кабину с водителем, а Михаил и похоронщики в кузов. Один из них закуривает, и дым летит Михаилу в лицо. Крышка гроба лежит сбоку. Антонина Петровна при свете утра кажется белой-белой, как летевшие в небе облака. Михаил вспоминает песню, которую пела в детстве мама: «Миленький ты мой, возьми меня с собой, там в краю далеком буду тебе женой». Тогда он не мог понять, почему ту, которая произносит эти слова в далекое «с собой» не берут, и она остается здесь и сейчас в непонятном происходящем одна на всем свете. Ребенком он чувствовал, что она точно одна и больше никого нет, и даже он никакая ни связь с этим миром, а просто так поплавок, который болтается сам по себе в реке жизни, забытый, полинявший и брошенный, а леска оборвана. Теперь он смотрит на Антонину Петровну и понимает, что вот ее почему-то и взяли с собой и она движется к тому, кто так долго не брал его мать и других таких же плакальщиц, а лишь произносил – «но там в краю далеком, есть у меня жена».

Отпевание долгое. Священник монотонно читает свою молитву. Михаил не следит за смыслом, а смотрит то на сияние свеч, то на иконы, то на склоненную голову Люси. Со вчерашнего вечера они не обмолвились ни словом, и он ждет момента поговорить. На кладбище все происходит также бессмысленно муторно и грустно. В яму начинают кидать монетки, специально для этого заготовленные, и горстки земли. Земля холодная и влажная, остается на руках. Соседка плачет, прижимает к себе девочку и причитает: «Сирота-сирота». Какой-то старик, видимо, ее муж успокаивает: «Тихо ты, дура».

Потом едят блины и кутью. Не чокаясь, глотают водку. Люси, как приехали, сразу ушла в комнату и пролежала там до самого вечера. Когда гости уходят, Михаил заглядывает туда в приоткрытую дверь, видит свернутую эмбрионом детскую фигуру и не смеет тревожить. Находит под ванной тряпку и моет пол в коридоре и кухне. Бидоны наполовину забиты ягодами и надо что-то делать. Михаил достает старый альбом фотографий и бездумно листает страницы. Там Антонина Петровна молодая, взбитая, в купальнике или летнем ситцевом платье с прижимающимся к ноге карапузом.

Звонит Кира, спрашивает, что как, говорит, ребята скучают и не хотят без него ложится спать. Темнеет. Света во всей квартире нет никакого. Михаил кладет трубку и видит, что Люси стоит в дверном проеме. Он дергается встать, но девочка опережает это движение и вступает обратно из проема в густую темноту. Громыхает дверь из квартиры в подъезд. Мужчина проходит по пустым комнатам, стоит у окна, на кухне включает свет и видит на столе фотографию со стены, где девочка с сачком. Один край подогнут и скотчем прилеплен к другой фотографии. На ней Михаил узнает Люси – школьный портрет.


Бабушка водила Люси в церковно-приходскую школу по субботам и воскресеньям. Вечерами молились. При совместной трапезе брались за руки и закрывали глаза: «Хлеб наш насущный». У Люси всегда холодные руки. Однажды она сказала: «мама приходит ночью к моей кровати, чтобы спеть колыбельную и обнять». Об отце не говорили.

Люси кружочками свеклы рисует румяна на щеках и подкрашивает губы, смотрится в зеркало, отчуждается – это не я, это Люси-свекольные щеки. Михаил видит ее во дворе, в песочнице, слагающей слова из сигаретных окурков. Никого вокруг нет, и никто не окликнет – не трогай, мусор. Позже Михаил читает оставленные письмена, когда она уходит: «быть, значит ждать» или «облако, похожее на оленя – его душа» или «счастье – это спать до каких хочу», а еще «я осталась одна».

Собирать ягоды в лесу ходили в больших резиновых сапогах. У бабушки маленький стульчик, чтобы сидеть. Она садилась, толстые бока свисали в цветастой юбке, жарко, но на ногах гетры. Люси так, скакала горной козочкой, отмечала взглядом черничные заросли, составляла в голове рисунки из маленьких кустиков. Пальцы любили срывать фиолетовые шарики. Сколько шариков сегодня уместиться в ладошку? Такая игра. Большие бидоны хранятся в ванной комнате. Воды все равно почти нет. Тонкая струйка, чтобы чистить зубы.

С утра до вечера, когда не собирали чернику и не школа, Люси сидела у дороги на том самом бабушкином стульчике. Перед ней столик с табличкой. Сколько она съедает за день – неизвестно. Во рту у нее всегда черным черно. Машины останавливаются, кто-то покупает стаканчик – поесть в дороге, кто-то целый пакет – на варенье. Сегодня все то же. Люси сидит у дороги. Бабушка говорила – продадим остатки и заплатим за свет. Михаил ищет девочку в роще и на турниках, спрашивает у соседок. Никто ничего не знает. Только одна седая, хромоногая в сизом платке, расслышав вопрос, протягивает – так это она у дороги, у остановки, чернику продает. Михаил хмурится. Во рту до сих пор вкус кутьи и водки на голодный желудок. Запах оставленного дома. Мужчина идет по извилистой тропке к асфальтовой линии. Видит впереди небольшую фигурку.

Останавливается азик. Кто-то выходит, хочет черники, смотрит на девочку оценивающе. Спрашивает – можно ли купить не пакет, а полтора. Лишнего целлофана нет. Бабушка всегда клала, а Люси забыла. Приходится отсыпать половину в подол. Толстые руки берут пакеты и несут к машине. Покупатель открывает дверцу. Люси поднимается - а заплатить?

-В следующий раз, - отвечает тот с хитрой ухмылкой и садиться за руль, заводит мотор. Девочка трогается с места, бежит – дяденька, дяденька. Машина уезжает. Юбка с ягодами поднята высоко. Черные ягодки сыплются на горячий асфальт и босоногие стопы случайно давят. Люси садиться на корточки и начинает всхлипывает.

Михаил видит всю сцену издалека. Достает телефон и набирает жене. После приветствия и небольшой паузы произносит:

-Кира, никогда не говорил тебе, но у меня есть дочь?



Об авторе:


Имя не указано
Логин: bezimeni

Последнее посещение сайта: 25.10.2012 в 2 час.
Публикации на сайте (1)

Послать сообщение







Оставьте свой отзыв (0)
 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "ДОЧЬ" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 0.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.