Повести

Автор: Адомайтис Михаил Андреевич

Ночлежка 88.

Просмотров: 758

Первая часть трилогии про мазохиста Диму, в которой он устраивает у себя в квартире ночлежку. Все персонажи вымышлены. Все совпадения случайны.

Историческое примечание: вообще это второй вариант повести с таким же названием и похожим сюжетом. Первый вариант был моей пробой пера в формате повести, и я писал его исключительно вручную, потому что жил тогда всё лето в лесу без электричества. В итоге получилась не хилая такая папка с кучей мятых страниц, исписанных разными ручками которую оставалось только разложить по главам и перепечатать на комп. Я занялся этим только через год и начал расстраиваться уже с первых строк. Нельзя сказать что сильно привередливо отношусь к своей писанине, но там получалась откровенная шляпа. Тупые шутки, псевдоумные диалоги, ненужные подробности, а самое главное, чего я совсем от себя не ожидал - страницы были пропитаны осознанием собственной правильности и отношением к бездомным как к существам низшего порядка. Не знаю, как так получилось, я уважаю и понимаю жизненный выбор бомжей, а тем которые живут в тёплых странах даже завидую. Наверное дело было в том, что пока писалась повесть, я работал на постоянной работе, у меня было жильё и девушка, не пил, не курил и даже делал по утрам зарядку. В общем превращался понемногу в чванливого сноба, который не слабак совсем, и на дне, типа, никогда больше не окажется. Не помню до какой главы я дотерпел, но с каждым абзацем отвращение к себе мучило меня всё сильнее, и я сделал то единственное, что устроило бы сверхэго в данной ситуации. А именно сжёг все листы в печке о чём ни сколько не жалею и пообещал себе что когда-нибудь перепишу ночлежку так, чтобы она меня удовлетворила. Что и сделал спустя три года уже без жилья, без подруги и без работы, выпивая, куря и употребляя другие эйфорийные яды.

Теперь отмазка. Сразу хочу предупредить читателя о том, что я и сам мазохист, но многое из того, что делает в книге Дима мне даже и не снилось. Скажем так, это мои подсознательные фантазмы, реализовать которые в реальности я банально боюсь. Хотя, конечно, понимаю, что это абсолютно нелогичная боязнь, как например страх убить человека даже если точно знаешь, что тебя не поймают, страх подставить анус другому мужику даже если точно знаешь, что об этом никто не узнает, страх ехать с граммом порошка в метро в трезвом состоянии и от надежного барыги, страх в голос оскорблять богов . . . Таких страхов я думаю можно перечислить очень много, и, вообще, это - тема отдельного разговора. Разница в том, что у Димы получилось плюнуть на кое-какие из них, а у большинства нет. Хотя думаю, было бы искреннее желание, уже давно бы плюнули.

Многие герои, как и номер квартиры, как и часть историй действительно нагло содраны с реальности, но Дима в отличие от меня не мазохист-дилетант, а мазохист почти идеальный. Из той серии, которые отрезают себе половые органы, едут жить в джунгли амазонки, женятся или берут на воспитание из приюта дюжину детишек. Конечно, идеальный мазохист - это человек который орёт: Как здорово!Класс!Ещё!, когда ему отпиливают ногу ножовкой, но есть ли вообще такие люди в реальности? И получится ли у Димы стать одним из них? И если получится, то как он это сделает? Посмотрим . . . Литературные герои, ведь, также зависят от слепого случая как и мы с вами. . .


Посвящается всем моим бывшим, настоящим и будущим соседям.


"Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать"

А. С. Пушкин



Когда коту делать нечего, он себе яйца лижет.

Народная мудрость



1

Меня зовут Дима и я мазохист. Весной две тысячи девятого года я отслужил контракт и набрал себе домой кучу жратвы:двадцать два ящика с крупами, макаронами, чаями, приправами и соусами. Квартира мне осталась от родителей которые много лет назад переехали с Камчатского полуострова на материк. Вообще я планировал заниматься магией и рисовать, но вышло всё немного иначе.

Ближе к середине осени мне стало скучно. Я перетащил в ванную комнату матрас, несколько пакетов с печеньем и сухарями, залепил дверные щели пледом и начал думать. Видения дивной красоты порою посещали меня в моём затворничества:замки из дыма, пляжи на пустых планетах, весенние ручейки звенящие как колокольчики. . . На третьи сутки у меня уже имелось такое количество творческих и жизненных проектов что я просто не находил себе места. Вот что там было:


1. Аппликация

2. Спичечные домики

3. Собирать приправы

4. Учиться далеко плевать

5. Разрисовывать всё подряд

6. Решать шахматные задачи

7. Разукрашивать кукол

8. Читать толковые словари

9. Скороговорки говорить

10. Растить водоросли и мох

11. Рисовать и копить маски

12. Сплавляться по рекам

13. Купить лечебные сборы и записывать впечатления от их курения

14. Учиться писать ногой

15. Тетрадь чисел

16. Смотреть в одну точку

17. Учиться играть на линейках

18. Завести подробнейший дневник

19. Устроить у себя дома ночлежку

20. Коллекционировать изображения персонажей с дэндевских игр


С помощью компьютерного генератора случайных чисел я попробовал выяснить, чем мне стоит заняться, чтобы развеять скуку, и у меня выпало число девятнадцать.

2

Я проехался по мебельным магазинам и закупил четыре железные трёхэтажные кровати. Дома я установил их вдоль стен в своей единственной комнате. Затем я составил небольшой список правил для своих будущих жильцов.

После этого я отправил несколько объявлений в различные газеты. Койкоместо я сдавал всего лишь за две тысячи в месяц. Звонить мне начали почти сразу.

Первыми пришли два престарелых бомжа. Егор и Соня. Егор, к тому же, ещё был простужен, но я всё-таки их принял. Они начали раскладывать вещи, которые были у них в трёх пакетах. Невольно я залюбовался их морщинистыми, испитыми лицами, в которых ещё таилось столько возможностей для будущей любви и нежности.

Перед тем как выкладывать в газету объявления, я поставил на небольшой кухонный деревянный шкафчик замок и переложил в него все свои ценные вещи, а также документы и остатки денег. Для вещей своих постояльцев я определил десять корабельных рундуков, которые мне милостиво подогнало моё бывшее командование.

3

Вечером того же дня мне надоело сидеть с похмельными Егором и Соней, и я пошёл в церковь чтобы навестить священника. Я дал ему свой телефон и попросил звонить в случае если кому-то понадобится недорогое жильё. Он отнесся к моему начинанию без энтузиазма. Затем мне позвонила какая-то пожилая, судя по голосу, женщина, и я дал ей свой адрес. Ближе к наступлению темноты она приехала с небольшим чемоданом, и я узнал её историю. Оказалось, что её единственный сын продал их общую квартиру и на эти деньги уехал куда-то за границу. Зоя Иосифовна, так её звали, вела себя очень скромно и тихо. Выяснилось также, что она исправно молится и любит вышивать. Было видно, что ей не очень нравится соседство Егора и Сони, которые всё это время просто лежали на своих койках и переговаривались. Частички пыли, освященные заливающим комнату солнцем, и, будто бы горящие, неторопливо летали вокруг нас и создавали атмосферу какой-то космичности происходящего. За чашкой чая Зоя Иосифовна долго расспрашивала меня о жизни, а потом и сама пошла прилечь. Всё это напоминало сцену знакомства в поезде.

Я пытался быть в меру своих сил веселым, но потом вдруг резко устал, ещё раз напомнил всем, что с одиннадцати часов у нас в квартире время сна, выключил свет без пятнадцати одиннадцать, разделся и лёг спать.

4

С утра я заметил, что в квартире стоит не очень приятный запах и попросил Егора с Соней постирать белье. Это вызвало у них неодобрение, и они куда-то начали собираться.

Днём позвонил мужчина с резким нерусским акцентом и сказал, что он с женой и ребёнком. Их приезд вызвал на лице Зои Иосифовны чуть ли не ужас. Членов гастрабайтерской семьи звали Батыр, Пулат и Амангуль. Их семейная сплоченность чувствовалась на расстоянии и я очень умилился, размышляя над тем, как тяжёлые условия эмиграции сплочают людей. Тем более, родных. Они были из республики Узбекистан. От них тоже не очень приятно пахло, и от количества людей я начал уставать уже днём. Тогда я просто отключил телефон и ушёл на кухню общаться с новоприбывшими.

5

Я не находил себе места и ждал прихода Сони и Егора. Они пришли ближе к ужину и были изрядно пьяны. В одном из пакетов я разглядел силуэт бутылки с водкой. Я, в какой уже раз, указал им на правила, в которых говорилось, что у меня в квартире нельзя пить и находиться в состоянии алкогольного опьянения. Егор начал что-то ворчать, и Соня предложила ему уйти. Гордость хозяина такой хорошей и атмосферной квартиры, в таком красивом городе на берегу Тихого Океана переполнила мою грудь, и так как деньги за их проживание ещё не были уплачены, я посоветовал им не медлить. Они попрощались и сказали, что придут за вещами завтра.

6

Я сходил за пивом и выпил одну бутылочку на кухне. Меня заебало там сидеть, и я попиздил к своему соседу Антону. Он висел на шее у своих родителей, все дни сидел дома, бухал и играл в он-лайн игры. Кроме его беременной девушки, родителей и сестры у них в частном доме жили ещё две собаки, кот, крыса, хорьки, рыбки и тритон, так что первые пол часа своих визитов я вечно играл с веселым мопсом Шариком, тормошил унылую дворняжку Моську или гладил гордого персидского Пушка. По дороге я накинул ещё пару бутылок крепкого и с обреченным видом рассказал ему о том, что накануне сделал. Оказалось, что он заходил ко мне, когда я был в ванной и пытался дозвониться, но телефон был отключен.

Антон вечно смеялся над моими идиотскими, по его мнению, затеями. После бутылки пива он выключил игру и ненадолго задумался. В общем, он решил сходить ко мне в гости и посмотреть на этот, как он выразился, зоопарк. Я вначале обрадовался, но потом начал отговаривать его, так как мне хотелось уже только спать.

7

Дома все были в сборе. И тут у меня снова зазвонил телефон. Антон в полном ахуе разглядывал койки и узбеков, пока я называл свой адрес какому-то алкашу. Оказалось, что он живёт неподалеку и придёт буквально через десять минут. Я заварил Антону кофе и сел за стол. Мне не хватало ноутбука, но с новой должностью домовладельца, я решил, что лучше будет без него. Тогда я спросил, есть ли у Антона радио на продажу. Ведь у меня в кармане было восемь тысяч рублей от Зои Иосифовны и узбеков. Антон сказал, что какой-то магнитофончик, действительно, валяется у него в кладовке, и он может мне уступить его за полторы штуки. Я прикинул и скинул семь сотен. На этом и сошлись. Тогда мы снова пошли к нему за магнитофоном. Это оказался древний кассетный бумбокс Сони с лампочками и выдвижной антенной, почти такой же, как у меня был в моём счастливом детстве.

Я вернулся домой, послушал радио, поужинал, пожелал всем спокойной ночи, выключил свет и завалился на свою койку.

8

В темноте, под доносящуюся от соседей романтическую музыку мне почему то вспомнилось то волшебное лето, когда меня и моего брата родители отправили отдыхать в молодёжный лагерь, и где я впервые по настоящему влюбился.

Тут раздался звонок в дверь, и я вспомнил, что должен был прийти какой-то Василий. Василий оказался в жопу пьяным небритым мужиком лет тридцати. Он упал прямо в прихожей и обблевался. Я мягко говоря охуел от происходящего, но потом взял себя в руки и попробовал поднять его. У меня это не получилось, и я позвал Пулата. Вдвоём мы схватили его под руки и перетащили на кресло в кухне. Потом я пошёл убирать блевотину за этим Василием и даже попробовал её на вкус, набрав немного ложкой, попил ещё чаю и снова пошёл в кровать. Спать я лёг уже одетым.

9

На следующее утро, а проснулся я в восемь, оказалось, что Василий уже не спит и с лицом висельника таращится на стену. Узбеки уже куда-то ушли, старушка лежала на кровати с открытыми глазами. Пробуждение стоило мне двух кружек кофе. Василий сказал, что деньги будут вечером, и что он пока безработный. При этом он начал что-то гнать на мои чересчур длинные по его мнению ногти.

Я пошёл в ванную чтобы их постричь и быстро смыть, но тут мне в голову пришла одна заманчивая мазохистическая идея. Я зажал кусок кожи на руке щипчиками для ногтей и резко надавил. Кусок кожи вместе с мясом оторвался не до конца, и мне пришлось ещё двумя щипками доделать начатое. Боль оказалась слишком сильной, чтобы мне хотелось это повторять.

Вообще мне не хотелось ничего кроме покоя. Так я привык к безделью за лето. Часам к одиннадцати явились трезвые, но больные Егор с Соней, принесли пятьсот рублей и попросили прощения за вчерашнее. Я сказал Егору, чтобы он постирался, но он ответил, что сделает это только если я дам ему стирального порошка. Было озвучено предложение купить за знакомство водки, но я его отклонил.

В двенадцать снова позвонили и сказали, что подумают, когда я сообщил звонившему условия проживания. Ради прикола я сфотал на телефон свою комнату и кухню с постояльцами, чтобы потом выложить всё это в интернет. Настроение начало подниматься, но до счастья было ещё ой как далеко.

Я спиздил из сумки Пулата его ношеные трусы, спрятался под одеяло, чтобы вволю надышаться их запахом и чуть не уснул, восторженный до глубины души своим могуществом.

10

Делать было абсолютно нечего, и я решил почитать. Из-за всех обстоятельств прошедших дней не было никаких сил сосредочиться на чтении. Я то ложил книгу, то снова брал её, но происходящее на страницах никак не хотело усваиваться перевозбужденным мозгом. Тогда я сходил за порошком для Егора и решил расспросить его и его подругу. Оказалось, что они бухают уже не первый год, Егор развалил свою семью, а Соня работала проституткой пока её тело вконец не ушаталось. Ещё Егор когда-то сидел, и у него были конкретные проблемы со здоровьем.

Василий всё это время долго вздыхал и охал, а потом вдруг резко собрался и сказал, что пошёл на базу попробовать заработать в качестве грузчика на один день. Жизнь неожиданно быстро забурлила вокруг меня, и я ощутил непривычное для последних месяцев моей жизни чувство близости к цели своих смутных, хаотичных исканий.

Соня работала уборщицей в универмаге, а Егор висел у неё на шее. До закрытия её магазина оставалось несколько часов.

Заполненными уже были уже восемь коек из двенадцати.

Тут я вспомнил про своего давнего корефана Мишу. Он был бездомным и сиротой. Когда-то он снимал хаты, но потом из-за кодеиновой зависимости окончательно перешёл на вписки, а в данный момент жил на автомойке, где и работал. Телефона у него не было, но был номер его напарника по мойке Игоря. Я набрал Игоря, но оказалось, что у него сегодня выходной. Тогда я сам поехал на рынок, где находилась мойка, чтобы сообщить Мише, что у меня есть маза пожить. Он разбирался в классической литературе, андеграундной музыке и, вообще, был приятным собеседником.

11

Когда я зашёл в бокс, он был заполнен паром, и Миша, как раз, отбивал грязь с помощью кёрхера от какого-то джипа. Он попросил подождать меня в раздевалке. В ней же и находился диван, на котором Миша спал. На столе я увидел том Ленина и небольшую книжку стихов Бодлера. Меня это улыбнуло. Вскоре Миша зашёл в раздевалку, мы поздоровались, и я рассказал ему про свою ночлежку. Он сказал, что не ожидал такого от меня, и я напомнил ему о своём увлечении мазохизмом. Он поинтересовался уверен ли я в том, что никто из моих постояльцев не болеет сифилисом, туберкулёзом, чесоткой, вшами или гепатитом. Я предложил ему самому всё осмотреть, и он пообещал, что вечером обязательно явится, чтобы увидеть всё воочию. Делать было особо нечего. Я сел на крыльце супермаркета, чтобы выпить бутылочку пива. Вокруг торопливо и не очень проходили камчадалы. Я, как всегда, смотрел на них и мысленно гадал, куда идёт каждый из них, и кем или чем дышит его сердце. Вскоре, меня заметили пара знакомых - парень с девушкой и предложили купить им по бутылочке. Я немного потрепался с ними по поводу тусовок и общих знакомых. К нам подвалил ещё один знакомый. Погода была так хороша, что я просидел с ними ещё пару часов, пока у всех вдруг не появились дела. Возвращаться домой не было никакого желания, он ассоциировался у меня с этим новым мерзких запахом, но и сидеть на улице было, точно, не вариант. К тому же, меня начало грызть беспокойства насчёт трезвости Егора и Сони.

Я допил уже третью бутылку пива, прыгнул в автобус и поехал на свой район.

12

Узбеки уже вернулись домой и Амангуль что-то готовила на кухне. Зоя вышивала тихо сидя в углу на своей койке. Я пригляделся и обомлел. Блестящими нитями она вышивала икону, красивее которой я давно не видел. И дело тут было даже не в исполнении, а в выражении глаз Марии и её сына, который сидел у неё на коленях. Они выражали смирение и кротость и, в то же время, какой-то внутренний экстаз, который и передавал всему изображению ауру неповторимого душевного свечения.

В общем, все кроме Василия и Сони были дома. Я подумал, почему бы завтра не пригласить в гости Машу. Маша была моей маленькой подругой - школьницей, с которой я последние полгода гулял. Я написал ей сообщение, но оно не дошло, так как на телефоне не было денег. Несмотря на относительно сильное опьянение я пошёл в магазин, чтобы кинуть сотню на счёт. Возле магазина стоял мой сосед по дому гопничек Максимка. Он вечно тусил по вечерам возле магазина и создавалось такое впечатление, что он знал всю округу. Максимка спросил у меня сигарету, и я попросил его подождать пока буду ложить деньги на телефон. Максимка поинтересовался, не знаю ли я бомжей, которые ходят в мой подъезд. Я сказал, что, наверное, знаю, но не стал уточнять откуда.

Пить было не вариант, потому что мне и так уже было нормально. Я пришёл домой, выкурил ещё одну сигарету, отправил Маше смс с приглашением, немного перекусил и лёг подремать на койку.

13

Уже через полчаса я очнулся из за того, что пришла Соня и уже о чём-то возбужденно рассказывала Егору. У меня кружилась голова и мне совсем не хотелось вставать, но нужно было поссать. По дороге я увидел, что узбекская семья ужинает каким-то блюдом из риса. Соня дала мне ещё пять сотен. Я решил выпить кофе и заодно расспросил узбеков об их работе.

Пулат работал на стройке, а Амангуль в узбечке куда она брала и ребёнка. По-русски они говорили более-менее сносно, но некоторые их фразы всё же вызывали у меня нескрываемую улыбку. Вообще, мне было достаточно хуёво. Я открыл пошире окно на балконе и немного постоял там, глядя на ночной Петропавловск. Эта картина конечно не всегда, но часто завораживала меня, да, я думаю, и ни одного меня. Все эти уже пожелтевшие сопки, дома, торчащие тут и там из деревьев, на них расположенные вулканы с вечно белой шапкой возле кратеров, бухта с блестящими огоньками кораблей и, главное, пенящийся где-то вдалеке океан. Воистину, от родителей мне досталась квартира с отличным видом.

Приближалась ночь. Васи всё не было. Чтобы не чувствовать похмелья, надо было что-нибудь поделать, я почитал, где-то часик, и пошёл выключать свет.

14

Ночью раздался звонок домофона. Я проснулся и с залипающими глазами подошёл к двери. Это был Вася. Снова дико пьяный. На часах было три часа, и я сказал, что не пущу его. Тогда он начал орать что-то про свои вещи, и я был вынужден положить трубку.

Домофон снова зазвонил. Я его отключил.

Прошло несколько минут, и с улицы начали раздаваться пьяные крики этого урода. Если учесть, что я жил на втором этаже, они были слышны достаточно хорошо. Пулат тоже проснулся, сидел на койке и матерился на ломаном русском. Я вышел на балкон и увидел эту пьяную рожу, которая стояла прямо перед моими окнами. Я напомнил ему сколько времени и про правила, после чего мы договорились, что это последний раз, когда я его пускаю в такое позднее время и в таком состоянии. У соседей загорелся свет.

Вася зашёл в квартиру и попробовал схватить меня за грудки. Тут подскочил Пулат и растащил нас. Никаких денег у Василия не было и в помине. Он явно считал себя правым в этой ситуации, и что-либо доказывать ему не было никакого смысла, впрочем, как и желания.

Он еле забрался на свою койку, которая находилась на третьем ярусе и тут же страшно захрапел. Вся эта ситуация дико вывела меня из себя. Будь я выспавшимся и отдохнувшим, то конечно смог бы воспринять всё это с юмором, но сейчас в голове была такая сумятица, что происходящее воспринималось исключительно сквозь призму похмельной усталости. Я долго не мог уснуть и пошёл мыться в ванную, где попробовал достать ртом до своего члена. У меня это получилось, но совсем немного. Не хватало пресса.

Где-то полтора часа я провалялся в кровати, мечтая о счастливом будущем для всех живых и неживых существ во всех мирах, и всё же незаметно провалился в сон.

15

С утра меня разбудила Зоя Иосифовна и сказала, что ко мне пришла какая-то девушка. Это была Маша. Она была невыской брюнеточкой с отличной задницей и огромными глазами. Было достаточно рано и я понял, что она снова прогуляла школу, чтобы подольше посидеть у меня. Она в шоке разглядывала моих новых соседей и было видно, что она немного не понимает что происходит. Я предложил ей вчерашние макароны по флотски, поставил чайник и пошёл мыться. Наконец-то я выспался и чувствовал как свежая энергия разливается по всему телу, рассвечивая мир вокруг новыми красками и заставляя губы изгибаться в бессмысленной улыбке.

За завтраком я рассказал ей суть своей задумки и спросил её мнения. Она сказала, что я совсем ёбнулся, но, в общем, всё это ей понравилось. Тогда я, как обычно, начал расспрашивать её о школьных делах, и очень скоро мы уже, как всегда, ржали над нашими собственными глупыми шутками. Маша тоже периодически употребляла кодеин и судя по развязной манере и глазам, которые стали светлее, я сделал вывод, что она уже въебала с утремана пару пачек.

С кухни завалился шатающийся Василий и принялся жадно глотать воду прямо из под крана. Мне даже пришлось применить командный голос, чтобы с ним поговорить. В частности, я сказал ему, что если вчерашнее повторится, то я буду вынужден выбросить его скудные пожитки прямо из окна. Ещё я добавил, что если до конца недели не увижу денег, то он также может попрощаться со своим местом. Он что-то пробурчал, набрал в пустую бутылку из под газировки воды и побрёл обратно на койку болеть.

До конца недели оставалось два дня. Соне с Егором я не стал предъявлять столь жесткие требования, так как к моей ночлежке они всё же относились более-менее серьёзно.

Маша выразила сомнения насчёт соседей, которым вряд ли всё это должно было понравиться. Я тоже много об этом думал, но будучи мазохистом только радовался предстоящим проблемам с этими буржуа. К тому времени у меня уже получалось поставить своё восприятие так, что я был бы рад и пожару, и смертельному диагнозу, и суду, и ещё много чему такому, чего обычные обыватели избегают из за всех сил.

Я предложил Машке попить пива на нашем месте - площадке за домом, как раз, под моим балконом и за одно позагарать, так как на небе, несмотря на осень, не было ни одного облачка. Она согласилась, что это будет неплохо, я достал из шкафа свою эмпэтришку и мы пошли в магазин.

16

Мы пили пиво, зажмурив глаза на солнышке и, как обычно, несли всякий бред. Глядя на то, как Маша подавляет в себе рвотный рефлекс, я окнчательно убедился в том, что она под дозой и спросил её об этом напрямую. Она сказала что схавала аж три пачки перед школой на те деньги, которые мать дала ей на билет на несуществующий КВН. Это был далеко не первый её визит ко мне в таком состоянии, и мне стало грустно. В своё время я успел поторчать не один месяц на этом говне. К тому же, многие мои друзья сильно страдали от зависимости. Так же поэтому я знал, что смысла уговаривать её завязать не было. К тому же, она была ещё совсем юной. Всего лишь пятнадцать лет. Мы замолчали, раздавался только шум проезжающих машин и щелчки от разгрызаемых семечек. В такие моменты, под солнышком, я порою расслабляюсь на столько, что забываю о всех проблемах и непроизвольно начинаю улыбаться, но тревога за подругу мешала мне полностью отдаться балдежу. Воспользовавшись паузой, я всерьёз задумался, чем я могу помочь Машке, и решение не заставило себя долго ждать. Всё упиралось в баснословные суммы, которые родители давали ей на карманные расходы. Куда школьница может каждый день тратить по пятьсот, а то и по тысяче рублей? Кончено, в случае если бы я рассказал всё тёте Свете, и это как-либо дошло до Маши, о нашей дружбе можно было забыть. Но на свой страх и риск потерять её, я всё-таки решил в тот же вечер сделать этот важный звонок и объяснить её матери, что дочь находится в опасности. Мы просидели там чуть ли не два часа, пока не задул холодный ветер. Я проводил Машу до автостанции и вернулся в квартиру.

17

Весь пол уже был в каких-то коричневых следах и завален тонким слоем песка с улицы. У меня было всего три пары тапок, и носки очень быстро стали покрываться грязью. Мне дико не хотелось убираться, но тут я вспомнил, что я мазохист, поставил чайник и пока он грелся начал подметать. Дома никого не было кроме Зои Иосифовны и Егора. Соня час назад куда-то ушла и тишина в квартире непривычно резала слух. Я включил радио. Там, как раз, шла полоса объявлений, и мне пришло в голову, почему бы не оставить своё объявление и там. К тому же, они были бесплатные, и я тут же позвонил в студию нашего местного камчаткого радио эсвэ. Дозвониться, правда, получилось только с десятого раза, но всё же получилось. Я сказал на весь юг полуострова свой номер и сообщил, что даю дешевое жильё. Диджеи заинтересовались моим объявлением и ещё что-то спросили, но я был так взволнован от такой гласности, что сразу же бросил трубку.

У меня оставались семечки, я переключил канал на музыку и уставился в стену, думая, как бы всё правильно сформулировать для Машиной мамы. Сомнений в правильности моего поступка у меня не было, и я жалел, что в те годы, когда я сам ежедневно жрал эту шляпу, не нашлось человека, который бы оказал такую услугу мне. Тётя Света работала учительницей и звонить было ещё слишком рано. С этими объявлениями я совсем забыл о приборке. Залил кипятком кофе, поставил радио ещё громче, закинул пару корабельных таблеток хлорки в ведро и начал потихоньку набирать в него воду.

Не успел я коснуться тряпкой линолеума, как, тут же, раздался звонок. С просьбой перезвонить ко мне обращался какой-то совсем уж молодой парень. Он сказал, что не собирается у меня жить, и ему просто нужно место, где можно иногда перекатноваться. Я сказал, что цена из за этих обстоятельств не меняется, и мы договорились о встрече на вечер. И снова я не успел даже домыть пол в ванной, как раздался очередной звонок. На этот раз в домофон. Пришла Соня, а вместе с ней какой-то очередной бомж в шапке-ушанке. Видя этих придавленных пьянством и обстоятельствами людей, я, вдруг, ощутил благородную гордость за своё начинание и даже спросил несчастных бездомных, будут ли они горячий чай.

18

Соня представила мужика как Валерия и сказала, что он тоже будет теперь жить вместе с нами. Валерий был какой-то пришибленный, с еле слышным голосом. Я спросил насчёт денег и Соня сказала, что завтра точно будет тысяча. Валерий при этом кивал и что-то шебуршал себе под нос. Я показал ему четыре оставшиеся койки и сказал, чтобы он сам выбрал ту, которая ему удобнее. Надо было домывать ванную и срочно пить следующее кофе. Тут позвонил корефан и, по-совместительству, сосед по району с моего прошлого жилья, Серёга. У Серёги была получка после долгой шабашки, и он предлагал приехать к нему-покурить химки и попить ягуара. Это точно был не вариант, учитывая мои жизненные обстоятельства, я отказался и пообещал что расскажу всё потом.

Мне было немного не по себе от происходящего. Концентрация событий была непривычно высокой, и я иногда терялся, осваиваясь с новыми ролями и знакомствами. Наконец-то, пол во всех комнатах был вымыт. Я смотрел на чистую квартиру, вдыхал запах хлорки и с удовлетворением думал о том, что первая фаза проекта полностью завершена. Уверенность в собственных силах переполняла меня и казалось, что при желании я смог бы сдавать койки в своей хате ещё хоть сто лет.

С материка позвонила мамка. Я ушёл на балкон и сказал, что у меня всё нормально. Под балконом, как всегда, лазили собаки со своими хозяевами и ездили машины, через дорогу народ стоял на остановке в ожидании автобуса. А у меня дома был пиздец.

19

Соня сидела с новым бомжом на койке Егора и снова что-то рассказывала нетрезвым голосом. Зоя Иосифовна пила вместе с Васей на кухне чай. Кстати, Василий, как я понял, был знаком с этой компанией забулдыг, но относился к ним недружелюбно. Я попробовал расспросить его насчёт семьи и судьбы вообще, но он, как обычно, был мрачнее мрачного. Вообще, у него было лицо вечно недовольного жизнью человека, которого от суицида сдерживает только страх, но приди к которому смерть естественная, только радостно вздохнёт. У меня была мысль предложить ему сходить и попить пива где-нибудь возле магазина, но я быстро её отогнал. Не хватало мне ещё пьяных сборищ прямо рядом с домом. Вообще, учитывая вздорный характер алкашей мне нужно было затариться не хилым количеством валерьянки и пустырника, что я и записал в своём блокноте. Где-то пили и долбили мои друзья и по-любому вспоминали меня, но я не был бы мазохистом, если бы начал грустить по этому поводу. Ещё один день нашего времени подходил к концу. Уже можно было звонить тёте Свете, и я снова вышел на балкон. Судя по голосу, она была всерьёз удивлена моему заявлению. Маша? Наркотики? Откуда у неё деньги? Я сказал, что деньги она получала исключительно от неё и отца-дяди Валеры и попросил ничего не говорить Машке. Чтобы усугубить ситуацию, я не стал сразу ложить трубку, а нагнал ещё больше жути и пустился в долгую лекцию о женской наркомании и физической зависимости.

После разговора захотелось выпить, но я сдержал себя и пошёл пообщаться с новеньким - Валерием. Взглядом этот опустившийся моряк напоминал дворнягу, которую слишком часто пиздили, и его биография являла собой ещё один пример судьбы человека без особых амбиций. Порою душа разрывалась от таких историй падения, и возникало желание помочь всем бездомным и больным существам во вселенной, но холодный рассудок обычно прекращал подобные монологи трезвым доводом о том, что каждому не поможешь, а если кто и поможет, то, точно, только смерть.

Позвонил утренний паренёк. Я сказал, что он может зайти хоть сейчас и попросил принести сразу всю сумму, так как на следующий день я хотел сходить с Машей в бистро. Парень назвался Юрой, сказал, что одевается и едет в нашу сторону. Я встретил его в подъезде и немного попутал. Юра был ещё совсем мальчик. Лет четырнадцать, ну максимум пятнадцать. Коротко стриженый светловолосый гопничек в спортивке с развязными манерами. У него была только тысяча. Я попросил его не щелкать семечки в квартире и показал койки, которые ещё остались незанятыми. Мы быстро нашли общий язык, он ещё не успел спиться и был более-менее понятливым пареньком. Скорее всего, подумал, что я какой-то сектант или просто ебанашка. Возможно, в чём-то он был и прав.

20

Как я понял, у Юры были проблемы с родителями, и он нередко убегал из дома. Судя по всему, дело было в его характере, который как я заметил был резковат и чересчур прямолинеен.

Вернулась с работы семейка узбеков. Вот кто действительно радовал меня своим примером - скромные, трудолюбивые люди, не познавшие ещё очень многих даров цивилизации и представляющие жизненное счастье в работе и выращивании детей. Амангуль тут же прошла на кухню и начала что-то кашеварить.

Анализирую последние дни, я сделал вывод, что гулять с новыми обязанностями у меня получится нечасто и в таком случае нужно срочно придумывать себе какие-либо домашние занятия. До этого я обычно проводил все дни либо на кухне с друзьями либо возле монитора. Приглашать друзей означало только усугублять суету, а ноутбук валялся у крестного. Оставались только книги и пиздёж. Конечно можно было накупить настольных игр или навороченный телефон с нормальным интернетом, но эти два развлечения меня совсем не прикалывали.

Было уже порядочно поздно. До отбоя оставался часик. Я подумал, была ни была, и пошёл к магазину выпить бутылочку дешёвого крепкого пойла. Не встретил никого из знакомых и залил его в себя на крыльце магазина почти залпом. Меня ощутимо торкнуло. Вместе с ночью с океана на город спускался туман. Он струился по сопкам и создавал видимость таяния. Но на самом деле он двигался и вскоре в городе должны были остаться видны одни фонари.

Я пришёл домой, начал снимать ботинки и тут понял как устал от шума, света и общения. Записал в блокнотик про бируши, попросил узбеков особо не шуметь на кухне и почти сразу же вырубился.

21

На следующий день зашуганый бомж Валерий уехал и больше я его ни разу не видел. Ближе к обеду мне позвонила моя госпожа Настя. Прикольная девушка, с которой я не так давно познакомился через знакомых лесбиянок, и у которой в отличии от меня была тяга к доминированию. Она не отличалась особой физической красотой, как в плане фигуры так и в плане лица, но зато имела охуенный характер и шарила в ритуальной магии. У Насти был выходной. Она приглашала меня в гости и заодно просила одолжить ей на время мою роскошную кожаную плёточку за три тысячи. Я молящим полушёпотом спросил её, могу ли я надеяться, что она отстегает меня снова. Настя рассмеялась и сказала, что готова хлестать мою прыщавую спину и всё остальное хоть до утра. Конечно, оставаться на ночёвку было не вариант, но я спокойно мог позволить заскочить к моей царевне и посидеть у неё хоть до ночи. Я пообещал что буду буквально через пару часиков и начал потихоньку готовиться к поездке.

На кухне с дико недовольным лицом сидела Зоя Иосифовна и о чём-то жаловалась Юрику. Слушая её причитания, я в который раз убедился что у неё ипохондрия. Уже третье утро она начинала с ругани и проклятий, но ближе к вечеру отходила и становилась более менее добродушной. Из всех жильцов она оказалась в столь стесненных обстоятельствах наиболее незаслуженно и её можно было понять. Почти каждый кто узнавал о том как поступил с ней её сын потом говорил, что таких уёбков надо не баловать, а душить ещё в младенчестве.

Пока закипал чайник и я ждал когда кофе остынет, Зоя Иосифовна совсем разошлась. У неё в глазах стояли слёзы, грудь высоко поднималась, было видно как ей херово от нахлынувших негативных эмоций. Я посоветовал ей принять валидолу, она положила дрожащими крючковатыми пальцами несколько таблеток под язык и вдруг разрыдалсь в голос. Невозможность помочь ей хоть чем-то сдавила мне горло, и я попытался поддержать ей тем единственным, что было бесплатным и одновременно безценным - обнял её, погладил несколько раз по седой голове, отвёл в комнату и принёс туда салфетки и стакан воды.

Потом я незаметно достал из своего шкафа под замком плётку, положил её в пакет и пошёл обуваться.

22

Настюха жила рядом с фонтаном в одном из деловых центров Петропавловска, который так и называется ЦУМ. Несмотря на позднюю осень, часть скамеек возле фонтана была занята бухариками, мамашками и молодёжью. В трёх патлатых нефорах я узнал своих знакомых - Костю, Юлю и ещё одного Костю по кличке Труп. Они как обычно пиздели про свой любимый блэкметал и обсирали всех, кого видели или знали. Я не стал нагружать их своей компанией и двинул напрямую к своей домине.

Никаких чувств кроме дружеской симпатии у нас с Настей не было и в помине. Мы просто периодически играли в садомазохистические игры и болтали про магию. Настя откуда-то уже знала про мою ночлежку, и за чаем начала распрашивать меня про жильцов и интересоваться всеми нюансами этой авантюры. Затем она заставила меня прибраться, при этом ходила за мной по всей квартире и била меня розгой, когда я тормозил или делал что-то не то. Потом я по традиции сделал ей кунилингус чуть ли не на час, она связала меня, отхлестала плёткой и оседлала моё обездвиженное тело. Несколько раз, когда хуй выпрыгивал из пизды, и она с размаху на него прыгала, я чуть ли не орал от боли и у меня возникали серьёзные опасения насчёт целости моей уздечки. Кстати в тот день с её рук я впервые попробовал свою сперму. Всё это можно было продолжать до бесконечности. Мы не на шутку завелись. Настя уже как только меня не обзывала, мне же в свою очередь было и страшно и сладко. Она ещё несколько часов поизгалялась надо мной разными способами, пока мы не заметили, что на улице потемнело. Я сказал наше с ней стоп-слово и попросил её растегнуть наручники которыми был прикован к трубе.

Уже в нормальной обстановке мы выпили французского коньяка, который у неё остался с какой-то недавной пьянки и я поехал смотреть всё ли нормально в моей квартире. Рассеяный и приятно усталый после пережитого, я отстраненного смотрел в пол качающегося на сопках автобуса и все проблемы казались мне чем-то далёким и незначительным.

23

Когда я приехал домой была уже половина десятого. Всё было в порядке если не считать отсутствия Егора и Сони. Учитывая то что они были алкоголиками со стажем, от них можно было ждать всего что угодно, но вот они хоть и опоздав всё же прибыли. Как всегда пьяные, наглые и еле стоящие на ногах, не снимая своих грязных кофт упали на кровати и тут же засопели. Ещё один день как для них так и для меня был прожит, судить их у меня не было никакого права, всё что я мог это выгнать их на улицу, так что оставалось только хвалить. Хотя бы за то что опоздали всего на час, ну или за то не устроили здесь пиздец пока я отсутстовал.

Вдруг домофон зазвонил снова. Не имея ни малейшего понятия кого там принесло, я снял трубку и попросил гостя представиться. Первую минуту был слышен только какой-то шорох, а потом какая-то пьяная в дрова баба сиплым голосом попросила впустить её, утверждая что она к Васе. Я не стал ей открывать и попробовал разбудить его, но он был настолько пьян что только мычал, а в остальном никак не реагировал на мои попытки его растормошить. Я объяснил это его пьяной подруге возле подъезде и она снова надолго замолчала, а потом попросилась разбудить его сама. Я отказался и тогда она разразилась целым потоком брани в мой адрес. Я положил трубку, но не тут то было. Домофон зазвонил снова. Делать было нечего. Я снова взял трубку и снова услышал как эта шалава меня материт. Тогда я просто отключил домофон, выкурил на кухне последнюю, как я тогда думал, сигарету и уже начал раздеваться, когда услышал что в дверь кто-то тарабанит. До меня донёсся уже знакомый голос этой пьяной бабы. Юра предложил выйти и разобраться с ней, но я попросил его самого помолчать. Надо было собраться с мыслями. Больше всего я боялся, что на эти крики может выйти кто-то из соседей и дело перерастёт в реальную потасовку с мордобоем и вырыванием волос. Всё таки следовало что-то предпринимать, я взял швабру и решил не открывать пока не вылезет хотя бы один сосед. Удивительно, но этого так и не произошло и через минут пять просьб, матов, стонов и попыток открыть послышались шаги уходящей на первый этаж пьянчуги. Где-то на лестнице она ещё и упала на что мы с Юрой захихикали, но судя по всему смогла подняться сама так как внизу хлопнула дверь и повисла тишина. Наконец то можно было расслабиться.

24

На следующий день ко мне действительно зашёл сосед по лестничной площадке-здоровый бугай дядя Слава который по слухам до пенсии работал вертухаем. Он поинтересовался сколько всё это будет продолжаться. Я попробовал успокоить его историей про бичиху, которая по пьяни перепутала подъезд. Он слабо в это поверил так как уже не раз сталкивался с моими жильцами и предупредил, что в следующий раз вызовет ментов. Я в начале слегка напрягся, но потом вспомнил про мазохизм и продолжил как ни в чём ни бывало заниматься своими делами. Конечо, я сразу же рассказал о случившемся Юре, Зое Михайловне и Егору, которые как обычно околачивались дома, а вечером и всем остальным. Вася сказал, что знает эту бабу и потом объязательно с ней поговорит. Я же в свою очередь попросил его больше никому никогда не говорить адрес квартиры. На этом инцидент был исчерпан.

Следующие две недели всё было относительно спокойно. Хотя какое может быть спокойствие в однокомнатной квартире где одновременно живёт девять человек?Я как всегда тихо отметил свой день рождения-никогда особо не отмечаю этот "праздник". Просто устроил в ресторане небольшую пьянку с деликатесами на одну персону, которая мне влетела в полторы тысячи.

Начались морозы и снегопады. Из моих жильцов простудился только маленький Батыр, Зоя Иосифовна, к которой итак все вечно обращались за таблетками и Егор с Соней, которым и без всяких простуд было каждое утро не по детски хуёво.

Один раз Егору было совсем уж туго и он уже почти не открывал глаза. Градусник показывал сорок один градус. Он даже не смог встать со своей койки. Я перенёс в комнату тазик с горячей водой и помыл ему ноги с мылом. Не особо верю в тонкии энергии, но тогда мне так не хотелось чтобы Егор умер, что каждый раз проводя мочалкой по его шелушащейся коже, я пытался передать ему через руки хотя бы часть своего желания жить. На следующее утро Соня раздобыла где-то антибиотики и уже через неделю Егор снова начал играть с нами в карты и жрать дешевую водку. В ту зиму я тоже несколько раз уже вот-вот начинал чувствовать недомогание и температуру, но вовремя пропивал перед сном терафлю, и таким образом сумел избежать эпидемии.

Как-то поглядев на три незанятые койки я ещё раз сходил в редакцию бесплатных объявлений и на следующий день ко мне в разное время пришли два студента и девушка с годовалым ребёнком. И студенты и девушка посмотрели на бытовые условия, а также на остальных жильцов, покачали головами и ушли искать жильё дальше. Особо я не растроился, а из за девушки с малышом даже скорее обрадовался. Орущий круглые сутки младенец стал бы объектом ненависти всех жильцов уже дня через три, если не в первую же ночь.

25

Машка, которой как обычно было нечем заняться после школы, продолжала периодически ко мне заходить. И с Егором и с Соней у неё установилось даже какое-то подобие дружбы. Зато с Юрием они сразу не поладили даже не смотря на то что были ровесниками. Он был ярковыраженым быдланом, к тому же совсем юным и глупым, так что, естественно, ему не нравился Машин прикид: её чёлка до подбородка, проколотый нос и туннели в ушах. Из за низкой температуры, ходить куда-либо не было никакого желания и поэтому, я по возможности стойко переносил все ссоры и трения, которые почти ежедневно происходили в моей квартире. Случись конфликт, я тут же старался поставить себя на место обеих сторон и всегда выносил своё хозяйское суждение согласно полученному астральному миниопыту, как бы не было это трудно. Всё-таки среди жильцов были и мои любимчики, и те с кем я общался весьма прохладно.

Несколько раз, по приглашению и без я ездил к Насте, чтобы снять сексуальное напряжение, которое из за невозможности дрочить порою достигало предела. В один из таких визитов, она познакомила меня с двумя своими подругами, которым я по очереди вылизал ноги. Причём, вначале Настя хотела, чтобы я сделал это в наморднике, но язык с трудом доставал до прутьев, и поэтому пришлось его снять.

Звонившим родителям я, как всегда, говорил, что всё нормально. Главным было чтобы до их камчатских знакомых не дошло ничего про мою экспериментальную коммерческую деятельность. Почти все жильцы полностью оплатили ноябрь и вырученных денег мне вполне хватило на кварплату, а также на невинные развлечения в виде крепкого пива и поездок в интернет-кафе, которое находилось в двух остановках езды от моего жилища. Больше всего меня беспокоила реакция соседей на возможные беспорядки и крики в случае если Соня, Егор или Вася уйдут в конкретный запой, но чаще всего я просто старался об этом не думать. К тому же они трое и так бухали каждый день, и от конкретного запоя их спасало только отсутствие денег.

Ещё надо мной висела опасность того, что Юра несмотря на молодость находится в розыске и мне может грозить срок за укрывательство. Делать такие выводы меня заставляло его поведение. Он почти никогда не выходил из дома и очень мало говорил о причинах которые заставили его у меня поселиться. Я попробовал спросить его об этом напрямую, и он начал клясться что просто не хочет жить с алкашами-родителями которым на него уже давно плевать. Опыт заставил меня привыкнуть к тому что никому в этом мире кроме себя не стоит доверять, но несмотря на блатные замашки и вечные попытки казаться крутым в чужих глазах, я слушал как он клянётся, и прекрасно видел в этом Юрике ещё очень много не до конца раздавленых жизнью цветов мальчишеской наивности и почему то это заставило меня всё же довериться ему и больше ни о чём не спрашивать.

Однажды в те дни у нас забился унитаз. Он до краёв был наполнен мочей и водой с плавающими в них говном жильцов. Перед тем как вызвать сантехников я окунул в него свою голову, и быстренько её вымыл пока никто ничего не заметил.

Пару раз ко мне заходили мои старые друзья и просто собутыльники, приносили выпить или покурить, смотрели на весь этот бардак, цокали, причитали и, как ни в чём ни бывало, шли дальше, рассказывать по всему городу сплетню о том какой Дима конченый сумасброд и еблан.

26

Ближе к концу месяца у меня дико разболелся зуб и я решил его выдрать. Стоматолог был моим ровесником, но меня это не смутило. Мы вместе с Машей просидели почти час в очереди и вскоре уже шли домой попивая коктейльчики и угарая над тем, как смешно я выговариваю слова своей замороженой челюстью. Зубник предупредил, что в течении трёх дней возможны боли и уже вечером, после того как отпусил ледокаин у меня дико скрутило всю левую часть челюсти. Слава аллаху, на случай диких похмелий, в доме был кеторол. Так я начал принимать его каждые шесть часов. Вначале шесть, потом пять. Ближе к концу недели у меня от него начал ощутимо болеть живот и действовал он всего четыре часа. Несколько раз я даже просыпался держась за щеку, так сильно резало нерв или что там осталось в том месте, где совсем недавно был зуб. Кончено в такие моменты, я и не думал о мазохизме. Мне не хватало уровня. Я принимал кеторол и засыпал только тогда, когда начиналось его священное действие. Тогда то я и понял что величайшими изобретениями человечества за последнюю тысячу лет являются не метамфетамин, не автомобиль и даже не компьютер. Ими банально являются сильные обезболивающие и наша реальность была бы гораздо ближе к аду если бы не они.

Продолжать ежедневное потребление таблеток мне совсем не улыбалось, и я снова пошёл в ту же платную клинику, где неделю назад мне за тысячу рублей вырвали зуб. Как я и расчитывал, меня абсолютно бесплатно обезболили и тот же самый паренёк вытащил из моей десны осколок размером с пол зуба.
- Ого, какой осколочек-

Я в полном шоке промямлил: ”Шпашибо” и попёрся домой. Более мелкие осколочки по очереди выходили из меня ещё где-то полгода.

26

Незадолго до Нового года куда-то пропала Зоя Иосифовна. В последние дни перед своим исчезновением, она что-то совсем раскисла. Даже перестала вышивать и жаловаться на жизнь. Просто молча сидела на кухне и смотрела в окно печальными глазами. Когда она не появилась на третьи сутки, я уже было подумал, что она просто куда-то переехала или лежит в больнице. Тогда я открыл её рундук. Все её личные вещи, а также документы по прежнему лежали на своих местах. Что-то подсказывало мне, что она наложила на себя руки. Никакие проблемы с милицией мне были не нужны, и поэтому обращаться туда с заявлением я не стал. К тому же телевизора с камчатскими новостями у меня не было, так же как и газет, ну а криминальную сводку по радио стралались особо не освещать, так что через месяц я изодрал её одежду чтобы использовать в качестве ветоши, а иконки, крестики, письма, несколько украшений и документы переложил в свой кухонный ящик под замок. Ещё в этой истории меня смущал один на редкость реалистичный сон который мне приснился как раз после её исчезновения. Вроде как лето, я гуляю возле нашего Елизовского аэропорта и встречаю Зою Иосифовну. Видно, что у неё хорошее настроение, она нарядно одета, накрашена и куда-то торопится. Я спрашиваю её что случилось. Она говорит, что, мол, прилетает сын и она приехала его встречать. Я вижу, что она не в себе и напоминаю ей всё, что она мне рассказывала про этого урода до этого. Тут как туман спадает у неё с глаз, она вся сразу смарщивается, лицо принимает страдальческое выражение и перед тем как проснуться, я отчётливо слышу как она говорит мне такую фразу:

- Когда он приедет и будет искать меня, скажите что моей могилы ему не найти и что я его не прощаю...

Таким образом, у меня стали пустовать сразу целых четыре койки. Нужно было что-то делать, но близился праздник, и я решил оставить все объявления и всех новых жильцов на январь.

По началу я ещё пытался наладить среди бездомных какой-то график по уборке помещений, но из за постоянной ругани и ссор, которые разворачивались вокруг этого графика, я окончательно взял всю приборку в свои руки. То же самое касалось и стирки, и мытья посуды. Я сильно ошибался в нищем контингенте, думая, что все они как миленькие будут мыть за собой тарелки с ложками и еженедельно стирать своё бельё вместе со шмоткам. Все они, кроме узбеков, а особенно Егор постоянно кормили меня завтраками и однажды посмотрев на бельё Егора, которое к тому времени уже имело тёмно-коричневый цвет (хуже тряпки) я распсиховался, скинул со всех матрасов простыни, попросил малого (так я называл Юру) вытащить пледы из пододеяльников и подушки из наволочек. Я планировал дождаться всех остальных и сказать им, что они не лягут на матрасы пока всё не выстирают, но затем обида отошла, я в какой уже раз вспомнил о том, что иду по пути мазохизма и устроил большую стирку. С тех пор я проводил это мероприятие каждые выходные, не гнушаясь брать у пьяниц и их одежду из-за которой иногда с ними рядом было невозможно находиться. Посуду я вымывал всю целиком один раз в сутки, поставив радио на всю громкость. Некоторые начинали возмущаться, на что я предлагал им заняться посудой самим.

За десять дней до нового года я сказал всем, что собираю по пять сотен с человека на закуски и нормальное пойло. Соня с Егором попросили привести ещё несколько забулдыг, и я разрешил им это с условием, что гости тоже внесут свой материальный вклад в наше скромное застолье. Услышав это, Пулат и Амангуль тоже попробовали выпросить у меня разрешение привести несколько своих соотечественников, но получили вежливый отказ, так как я знал, в каких количествах они обычно приводят своих товарищей.

27

Всеми необходимыми продуктами на праздник я решил затариться заранее, перед тем как вырастут цены. К тому же я предпологал, что начну пить гораздно раньше чем станут бить куранты, и в последние дни уходящего года будет уже не до покупок. Деньгами скинулись почти все кроме Василия, который сказал, что отмечать будет не дома.

В один из таких походов из магазина домой с двумя большими пакетами в руках, с балкона меня позвал зайти выпить по бутылочке пива мой нижний сосед Гриша. Он бухал дома с какими-то быковатыми мужиками. Среди них был и мой юный сосед по дому гопничек Максимка, который вечно общался со мной как будто я был ему ровесником или другом. Они смеялись над моим ебанутым по их мнению проектом, о котором уже знала большая часть дома и ещё над маркой пива, которое я пил, и спросили могу ли я выпить залпом два с половиной литра дальневосточного красного на спор. На кону стояло восемьдесят тысяч и мне их даже показали, но я отказался так как всерьёз боялся не выдержать последствий подобного эксперимента. К тому же, у меня в желудке уже бултыхася не один литр этого пойла.

Среди них мне в глаза сразу бросился один мужик с выбитой челюстью, выцветшими перстнями на пальцах и какой-то зоновской татуировкой на шее, который назвался Женей. Он недавно вышел на волю после десяти с половиной лет колонии, где сидел с восемнадцати лет за разбой и был другом Гришиного брата, который также был среди присутствующих. Он понитересовался, могу ли я дать ему номера каких-нибудь давалок, и я тут же вспомнил свою подругу Улю, которая спокойно давала направо и налево лишь бы наливали. Я дал ему её номер, и он начал на меня наезжать из каких-то слов, которые я по не осторожности сказал, но я быстро устал от этих разговоров по фене с непонятной целью, сказал что меня ждут дома и пошёл наверх.

Настроение с каждым часом поднималось как на дрожжах. Тяжело сейчас сказать, чего я ждал тогда от нового года и на что надеялся вместе с миллионами таких же оптимистов как и я. Наверное думал, что вместе со старым годом совсем скоро из моей жизни уйдёт всё плохое и воцарится долгожданный золотой век. В предверии праздника я даже примутил небольшой пакетик яркожёлтой китайской курительной смеси и уже намастыривал прямо в ванной водный бульбулятор когда услышал, что в домофон кто-то звонит. Юра снял трубку и крикнул, что это меня. Я спросил кто. Он сказал что какой-то Миша. Я сразу понял что за Миша и сказал Юре, чтобы впустил его, а сам продолжил заполнять ванну водой. Когда Миша зашёл в квартиру и разулся я попросил его зайти в ванну, снова её закрыл и тут же с лёту протянул ему заполненную дымом бутылку. Оказалось что начальник Мишаниной мойки уезжал в отпуск и оставлял его за старшего с учётом, что к его приезду в кассе будет половина выручки всей мойки за месяц. Эту половину Миша благополучно проторчал на кодеине и не дожидаясь приезда начальника приехал проситься ко мне на неопределенный срок. Я всегда был рад этому человеку и сказал ему, что он может выбрать себе любую подходящую из оставшихся четырёх коек, скидывался со всеми по пятихатке на праздник и старался в моей ночлежке никогда особо не безобразничать.

28

Все жильцы кроме Василия были в сборе. Готовить мне было лень и на столе красовались исключительно готовые салаты из банок, свареный Амангуль плов, селёдка под майонезом, нарезаные колбасы, сыр и мандарины. Из пойла у нас было несколько полторашек с крепким пивом и три бутылки шампанского. Егор с Соней привели двух грязных мужиков, которым я даже в честь праздника дал попользоваться ванной и подогнал пару одноразовых бритвенных станков. Они, как мы и договоравивались, притащили не сильно дорогой, но и не сильно дешёвой водки и гуляние началось.

Маша сказала, что придёт к нам как только отметит основную часть празника с семьёй. Телевизора у меня, как я говорил, не было поэтому звон курантов мы прослушали по радио. Купить фейеврерки никто не вспомнил, но, тем не менее, вся толпа повалила на улицу посмотреть на чужие. Во дворе стояла большая часть жильцов нашего дома и среди них я заметил нижнего соседа Гришу, который снова был с этим Женей. Они подошли поздороваться и спросили, как насчёт того, чтобы я сам свёл Улю с Женей, так как она ни в какую не хотела с ним знакомиться. Чем-то он ей не понравился. В добром расположении духа я позвонил с Гришиного телефона Ульке, и оказалось, что она с предками, которых ненавидит, и ей совсем негде отмечать праздник. Я конечно же пригласил её к себе и сказал, что с ней хочет познакомиться один очень интересный мужчина. К тому времени, когда она приехала все были уже в дрова, а буквально через пять минут в домофон позвонила и Машка.

В этот день можно было не бояться, что соседи вызовут ментов, и бомжи с моего разрешения отрывались по полной. Уля спросила где этот казанова, и я отвёл её вниз. Ей было страшно оставаться одной в компании незнакомых мужиков с зэковскими наколками, и я к тому времени уже совсем никакой пригласил всех к себе. В квартире же яблоку было негде упасть. Весь пол был заляпан шампанским, завален какими-то огрызками и залит разными соками, которые притащили с собой Гришины блатные друзья. Машка с непривычки быстро напилась и пошла спать первой. А в комнате уже который час пытались уснуть узбеки, выпившие совсем мало. С утра им нужно было быть на работе.

Ближе к утру Уля позвала меня поговорить в ванну и с гневом в голосе спросила, какого хуя я сказал Жене, что она шлюха. Я начал всё отрицать и уже хотел идти говорить с этим Женей, но его нигде не было. Вскоре он быстрым шагом вышел из комнаты, и я заметил у него на шее кровоточащий синяк, но в этот момент все начали бороться на руках и в общей суматохе, я совсем забыл о том, что хотел с ним побазарить. Этот была одна из тех редких ночей, когда алкоголь дейстовал на моё отношение к окружающим людям крайне позитивно, часы летели как минуты и я был готов расцеловать первого встречного.

Ближе к утру все начали вырубаться прямо на кухне. Я и сам решил прилечь и лёг к Машке, которая как раз спала на моей койке. Она проснулась и сказала, что ночью к ней приходил Женя и пытался её изнасиловать, лез ей руками в трусы и языком в рот. Тогда она его укусила за шею, и он отвалил, но пообещал, что потом её выловит и трахнет уже по-настоящему. Меня дико взбесила эта история, я вбежал на кухню и начал орать на этого Евгения. Конечно, будь он простым мужиком, я сразу же врезал бы ему по роже, но передо мной был уголовник и несмотря на опьянение, я банально боялся, что он меня порежет. Я сказал ему, чтобы он убирался из моей хаты, потому что так не делается, и он, на удивление быстро собравшись, молча ушёл вместе со своими корефанами и соседом Гришей на первый этаж. Я не ожидал, что всё произойдёт так быстро, выпил по стопочке с теми бомжами, которые ещё были с открытыми глазами и пошёл спать в комнату. Уля, Миша и Юра уже спали прямо в одежде, где придётся в отличии от узбеков, которые только только начали собираться на работу.

29

Запах, который стоял в квартире днём был в несколько раз хуже того, что был до застолья. Мне срочно нужно было похмелиться, что я и сделал намешав себе немного водки с водой. Обычно небольшие глотки такой смеси хорошо помогали мне при сильном сердцебиении, которое в последнии годы сопровождало каждое сильное похмелье. Выяснилось, что спят далеко не все. Соня и два мужика, которых они с Егором привели находились в состоянии близком к прострации и периодически открывали глаза только, чтобы разыскать на столе любую посуду, налить туда водки и залить в себя, закусывая начинавшими заветриваться салатами. Потихоньку на кухню стали выползать и похмеляться вместе со мной остальные участники вчерашнего празднества. Я достал таблетки от башки, раздал всем желающим по одной и нараспашку открыл все окна, чтобы выгнать из квартиры помоечную вонь, посидел ещё немного и решил съездить в аптеку за корвалолом. Как никак я пил плотнячком уже день шестой и простой водичкой с водкой тут было не отмазаться. Маша сказала, что поедет со мной. Ей надо было на автостанцию откуда она могла доехать до своей окраины. Мы немного обсудили прошедшую пьянку, чуток пришли в себя и пошли на улицу, где вовсю шёл снег. Как это обычно бывает на первое января половина прохожих была больше похожа на зомби, остальные же шли ускоренным шагом, опасаясь, как бы до них не докопалась какая-нибудь пьянь. Лекарство было взято, Маша благополучно усажена на автобус, и вот я уже сидел дома, твёрдо решив не пить как минимум ближайшие недели две. Учуяв запах корвалола со своей кружкой ко мне подошёл очухавшийся Егор, на которого было страшно смотреть. Кружка чудом удерживалась в его колотящихся руках. Я откапал ему добрых пятнадцать капель и попросил воздержаться от выпивки хотя бы на сегодня. Алкоголь с мукой выходил из организма и тяжелее всего было не обращать внимание на срач, который остался после вчерашнего. Я сидел и думал в какой форме сказать всем, что с последней бутылкой водки заканчивается и гульба. Но пока оставалось ещё три бутылки и с этой новостью можно было повременить. По дороге в аптеку я ещё заскочил за семечками с минералкой и грыз их теперь, сплёвывая скорлупу прямо на пол, пока по радио радостным голосом что-то вещала дикторша, и, как обычно, играло всякое новогоднее старьё. Лучше всех себя чувствовал Юра, он даже шутил и утверждал, что он здесь всех перепьёт. Я предложил ему сгонять за пивом и тут постучали в дверь.

Это был Женя со своими мужиками. Одного из них я знал, так как он тоже бухал с нами ночью (потом сосед Максимка рассказывал, что этот гаврик в своё время умудрился пропить целую квартиру), второго же видел в первый раз и судя по наколкам на пальцах он, как и Женя, тоже был не чужд криминалу. Суть того, что хотел донести до меня Женя сводилась к тому, что когда он прилёг отдохнуть на одну из моих коек, к его спортивному костюму за три тысячи прилепилась жевачка и что я либо отдаю ему эти деньги либо стираю костюм целиком. Также этот Женя сказал, что существует ещё третий вариант, и что мы можем обсудить его в ванной. Там он снял с себя штаны с трусами и сказал, что простит меня если я у него отсосу. Передо мной в зарослях лобковых волос висел его член и стояла заманчивая возможность одних махом резко подняться по мазохистической лестнице на несколько ступенек за раз, но не имея никакой веры этому человеку, я решил, что он всем об этом расскажет и отказался. Тогда мы снова перешли в кухню, и началась утомительная беседа по поводу того, что я попал и всё в таком духе. Я пригрозил, что вызову ментов, на что этот мудила ответил мне, что тогда они узнают о том что я ебу малолетку. Я действительно изредка трахал Машу, и, в принципе, был даже не против отсидеть, если бы точно знал, что доживу до старости, но такой уверенности у меня не было и терять драгоценное время своей единственной жизни за решеткой я есестественно не желал. Тогда я сказал этому Жене, что постираю ему костюм, и что после этого, надеюсь, больше его никогда не увижу. Это почему то его не устроило, и он снова начал требовать деньги. Я сказал, что у меня их нет, но он видимо от Максимки знал что жильцы платят мне за свои койки, и сказал, что может подождать и попросил, чтобы я назвал сроки. Это уже было натуральное вымогательство, и я пошёл на крайний шаг. Сказал, что у меня есть знакомые в ФСБ (которых у меня и в помине не было) и что стоит мне позвонить, они будут тут как тут. Достал телефон и медленно начал набирать наобум разные цифры. Женя при этом говорил:

– Звони, звони, мне похуй,

но тут у одного из его корешей всё-таки не выдержали нервы, и он попросил меня никого не подключать:

– Всё, Женя, сворачиваемся, этот пидор не хочет делиться, выцепим его без свидетелей и сломаем позвоночник.

Женя на прощание плюнул в мою кружку с водичкой и они свалили. Больше всего в этой ситуации меня удивило не поведение уркаганов, таких людей я уже встречал на жизненном пути, а реакция моих жильцов, которые всё это время молча сидели с вытаращеными глазами и никак не реагировали на происходящее. Я давал им крышу над головой, стирал их одежду, помогал всем чем мог и ни одного возгласа протеста. Хотелось сказать этим амёбам что-нибудь укоризненное, но обида сжала горло, и я молча сидел на кухне с угрюмым видом, пока не поставил себя на их место и не понял что ими в их бездействии двигала одна из самых естественных человеческих слабостей-самый обычный страх слабого перед сильным. О выходе из праздничного запоя можно было забыть, я сполоснул свою кружку и попросил налить туда водки.

30

Незаметно, в лёгком подпитии закончились новогодние праздники. Уля уехала в неизвестном направлении числа седьмого и ночлежка зажила своей более менее спокойной жизнью, наподобие той, которая была и в году прошедшем. Теперь кроме Егора и Юры днём со мной в квартире тусовался ещё и Мишаня. Он отдыхал после последней работы и временно питался за мой счёт, помогал мне мыть посуду, наводить приборку и готовил отличные кушанья. Ещё он нарыл на дне стенного шкафа в прихожей целый ящик со старыми выпусками Иностранной Литературы, который мне остался от мамки, и каждый день сидя в углу кухни вырезал главы понравившихся романов и повестей и сшивал их в цельные произведения. В суете и ежедневой нервотрёпке я совсем позабыл про объявления, но судя по всему мой сотовый номер уже был у кого-то записан и в середине январе ко мне нагрянули три студента из посёлка Эссо в центральной Камчатке. Это были коряки или ительмены, я их не спрашивал. Вобщем какие-то националы. Две молоденькие студентки и их ровесник, тоже судя по всему студент. Я любитель азиаток, но эти две были какие-то совсем уж страшненькие. Они спросили можно ли снять койку посуточно, я прикинул и выдал им цену в двести рублей за сутки. У ребят были какие-то проблемы с банком и они никак не могли получить перевод из посёлка от родителей. С самого начала они вели себе сдержанно, ну а когда немного поговорили с Егором и Мишей вообще что-то примолкли. Олег, так звали студента-коряка предложил выпить пивка за знакомство, вроде как за его счёт, но я вежливо намекнул ему, что для этой цели сойдёт какое-нибудь другое место, желательно подальше от моей квартиры. Ехать в такой мороз им никуда не захотелось, к тому же как я понял денег у них было в обрез, и весь вечер мы проиграли толпой в карты. Спали они со своими чемоданами чуть ли не в обнимку. Младшенькая корячка аж засунула свою сумочку к себе на койку, которая у неё была на третьем ярусе. Видимо в городе у них было совсем мало знакомых и они всерьёз опасались быть ограблеными или кинутыми. Конечно, зная то, как их развозит синька, можно было немного расслабить обстановочку с помощью алкоголя, но иногда эти малочисленные народы прёт уж совсем не в ту степь, а очередных разборок мне совсем не хотелось.

На следущий день они всё же более менее разговорлись. Обстановка разрядилась сама собой. В сумме они прожили у меня шесть суток, при чём всё время сидели на кухне возле радио, пока одна из них ездила в банк и к какой-то родственнице, откуда вечно возвращалась пьяная и тащила с собой остальных. Я много распрашивал их о жизни в родном посёлке, который мне самому очень понравился в те разы, когда я там бывал и узнал много историй из жизни Эссо. Остальные жильцы в свою очередь делились советами и информацией о нашем родном городе, и даже вечно занятым узбекам порою было, что вставить особенно в вопросах касающихся жилья и работы.

31

В принципе весь январь и февраль прошли без особых происшествий, если не считать того, что Егор стал что-то совсем плохеньким. Объявления в газеты я так и не понёс, потому что и восьми постояльцев мне было вполне достаточно, особенно учитывая не такую уж и большую площадь помещения. А Егор вставал с кровати только чтобы облегчиться, покушать и выпить чаю, да и то не всегда, часто он просил принести чаю кого-нибудь из жильцов. У Сони учитывая то, что она продолжала пить совсем не хватало денег ему на лекарства и пару раз я был сам вынужден покупать ему антибиотики. На все уговоры замутить полис безработного и поваляться в больничке, Егор отвечал отказом и утверждал, что ещё пара деньков и он забегает. Болезнь его выражалась в том, что он вечно был простужен, еле двигался, и у него болело всё, что может болеть. Конечно если бы кто-нибудь заразился от него этой хренью, я был бы просто вынужден вытурить его из квартиры в больницу, но судя по всему, либо у всех моих жильцов был крепкий иммунитет, либо просто напросто эта хрень была незаразной. Ближе к середине февраля Миша устроился на очередную мойку, и мы вдвоём стали периодически покуривать травку и хавать кодеиносодержащие препараты. Маша же в свою очередь после уже второго моего звонка родителям лишилась финансовой поддержки и кодеин почти не хавала, но судя по всему, окончательно в меня втюрилась и ездила ко мне практически каждый день. Когда она мне надоедала или я хотел подольше поспать мне буквально приходилось уговаривать её не делать визитов. Тогда она спрашивала, когда я высплюсь и приезжала на часик другой вечером. Пару раз она приглашала меня к себе, но в своей провонявшей одежде мне было неприятно кого-либо посещать. К тому же, мне совсем не хотелось знакомиться с её родителями. Сказывалась слишком уж большая разница в возрасте и мой непонятный социальный статус. Но всё-таки я съездил к ней пару раз, когда родителей не было и мы потрахались там прямо на родительской кровати напротив огромного зеркала на полстены, на глазах у её кобеля. Овчарка с любопытством наблюдала за процессом, но когда Маша стонала пёс начинал громко лаять, и нам пришлось выставить его за дверь. Потом я сказал что пошёл поссать, а сам дал слизать всю сперму со своего хуя её собаке. Потом мы ещё делали друг другу массаж иголками и смотрели старый мультик Пираты тёмной воды.

В один из вечеров Пулат достал шесть тысяч и сообщил мне, что они накопили достаточно денег чтобы снять нормальную комнату в коммуналке и что это последний раз, когда он платит мне за месяц. Я подумал, что после освобождения ещё трёх коек уже точно придётся идти по редакциям и буквально на следующий день Вася притащил непонятного рыжего мужика чуть ли не под два метра ростом, тоже судя по всему с тёмным прошлым и алкголизмом в неизвестно какой стадии. Но главное, что деньги у него были сразу с собой, я объяснил ему простые правила проживания в ночлежке и тут же их потратил на траву и колёса. Запасы в виде 20 ящиков с крупами, которые я выставил на общее пользование подходили к концу (осталось только пол ящика перловки и овсянки, да пара пачек гороха) и это был один из тех последних раз, когда я тратился на наркоту в эту зиму.

32

А в марте случилось событие которое изрядно заставило меня понервничать. В командировку на Камчатку должен был приехать мой батя. В тот период я увлёкся вначале простым выдёргиванием волос у себя из головы, из паха и из подмышек, а затем и самоэпиляцией скотчем. Дошло до того что на руках и ногах у меня совсем не осталось растительности. Егор к тому времени выздоровел и даже начал куда-то ходить на заработки. Как потом выяснилось, он обходил помойки в поисках посуды, одежды, а также прочих предметов быта и продавал их бабулькам, которые уже повылазили на свои обычные места торговли всяким хламом. Когда я узнал об этом, я попросил его приносить книги, которые как я знал, часто оставляют возле контейнеров, но после принесёного в третий раз мешка с советской прозой и поэзией, сказал, что книги можно больше не тащить.

Я извинительным тоном сказал отцу по телефону, что живу с женщиной поэтому остановиться у меня ему будет проблематично. Он как будто бы предугадывал такой поворот событий и уже договорился с моим крестным и по совместительству хорошим другом отца, который жил за городом, что будет жить всю неделю у него. Но мне нужно было всеми силами пытаться отговорить батю от визитов в квартиру, и я искусал все локти думая как это всё провернуть. А в том, что батя непременно захочет осмотреть моё жилище можно было не сомневаться. И тогда я решил просто проводить как можно больше свободного времени с отцом, днём изображать будто бы я на работе, а в случае если он захочет поехать ко мне говорить, что мне нужно заехать к одному человеку или что я в гостях.

Вместе с дядей я встретил его в аэропорту, и мы поехали в загородный дом крестного. Мы пили коньяк на кухне и отец при этом постоянно спрашивал меня про женщину, с которой я связался, про работу (родителям я говорил что устроился в школу сторожем) и про планы на будущее. На все его вопросы я отвечал крайне туманно и вообще старался вести себя помолчаливее, чтобы по случайности в чём-нибудь не проговорится. И отец, и крёстный заметили идущий от меня запах бомжатины и отцу захотелось приехать ко мне завтра же. Я начал отговоривать его, ссылаясь на работу. Тогда он сказал, что спокойно может съездить один и попросил ключи. Я отказался ему их отдавать пока не сделаю дома приборку. Мол там дикий бардак, и от этого визита у него только испортится настроение. Мне было охота провалиться под землю, так как отец явно что-то заподозрил и смотрел на мою мимику и выражение глаз в упор.

На деле же всё оказалось гораздо проще. Всю командировку я кормил отца завтраками с приборкой, а когда он звонил мне, я говорил что нахожусь не дома. Мы пару раз поужинали вдвоём в ресторане, съездили перед отлётом на горячие источники и вскоре, я и крёстный уже стояли в толпе провожающих возле аэропортовского забора и смотрели как батин самолёт набирает скорость перед тем как подняться в воздух.

33

У этого пьяницы-товарища Василия по прозвищу Творог как и у большинства моих жильцов характер тоже был далеко не сахар. Помимо того что он два раза в неделю стабильно являлся домой после полуночи он ещё был и заядлым скандалистом и в этом отношении ему уступали и Соня и Егор и все остальные. Малейшая оплошность с их стороны тут же становилась поводом для перебранки которые он обычно вёл визгливо кричащим голосом с глазами выпучеными как у обнюхананого амфетамином подростка. Пару раз он попробовал наорать и на меня, и я даже пошёл на уступок сказав что верну ему все оставшиеся деньги за месяц и выпровожу его за дверь если он не соизволит заткнуться или хотя бы сменить тон. Такое отношение с моей стороны обычно быстро его остужало и он принимался искать следующую жертву для своих неуёмных коммунальных амбиций. Пулат уже несколько раз признавался как он рад что скоро съедет потому что брань с приездом Творога начиналась уже с семи утра и продолжалась до полуночи после того как они с Василием приходили с рынка где подрабатывали грузчиками. Я пробовал подействовать на крикуна хотя бы через Василия, но на все мои обвиниения он отвечал одним и тем же:”не нравится-выгоняй”.

Меня заебали эти ежедневные ссоры и однажды я даже решил поиграть сам с собой в молчанку, дав себе обещание что сожру говна если хоть раз скажу что-то не по делу. Продержался я всего три дня, один раз по пьяни заболтался и на следующий день в туалете насрал в пустую упаковку из под доширака, намазал говно пальцем на хлеб и съел этот бутерброд, задумчиво разглядывая сливное отверстие в ванной.

Всё закончилось очень быстро. Миша как обычно пришёл после мойки с парой пачек терпинкода в кармане и уже под дозой. Дал одну пачку мне, посидел немного, почёсываясь, на кухне с книжкой в руках, попросил у меня послушать флэшку и с довольной рожей завалился на свою койку. Узбеки к тому времени уже съехали, Егор с Соней, пытаясь делать всё незаметно, передавали с койки на койку чикушку и банку огурцов, мы с Юрой слушал радио и грызли семечки, но вот пробило одинадцать. Я выключил в комнате свет и пошёл на кухню балдеть дальше. Прошло где-то полтора часа и я услышал с улицы какие-то вопли. Вроде как кто-то что-то пел знакомым голосом и неприятное подозрение закралось в мою душу. Вскоре в окно на балконе ударился комок, потом другой. Я вышел посмотреть что там за чудо кидается в мои окна снегом и увидел под балконом уже сидящего на снегу Творога который при этом ещё орал во всю глотку какую то песню военных лет. Он настолькоо ужрался что забыл номер квартиры или просто не мог попасть пальцами по кнопкам. Мне пришлось одеваться и буквально тащить его на себе обратно. Учитывая то что он весил меня киллограмм на сорок больше, это было совсем не просто. Я поднялся чтобы разбудить Юру и вскоре мы всё-таки затащили Творога на второй этаж и я начал снимать с него куртку. Под глазом у него красавался фингал, но это нисколько не портило ему настроение и он продолжил песнопения уже дома. Я спросил где Вася. Он ответил что Вася пидор и предатель и остался у какой-то Нади. Естественно все проснулись и начали его успокаивать, но он расходился всё больше и больше, достал из внутреннего кармана какой-то пакет и сказал что будет жарить камбалу. Кухня рисковала быть загаженой, Все начали просить его пойти прилечь, но ему было похуй. Миша выключил плитку из розетки и в форме приказа сказал Творогу чтобы он шёл спать. У того вдруг резко произошёл перепад настроения и он начал качать права. Миша не стал выслушивать эту синюю ахинею, подошёл поближе и смачно врезал Творогу по роже. Тот сразу свалился, при этом запачкав своей разбитой рожей стену, повалялся с минуту на полу, и успокоившийся пополз на свой матрас. Правда взобраться на верх он всё же не смог и нам пришлось его туда закидывать вдвоём с Мишаней.

На следующее утро я собрал все его нехитрые пожитки в пакет, купил ему на опохмел бутылочку пива, достал из шкафчика пятихатку и сказал что с этого дня он мне не жилец. Творогу, учитывая его состояние было не до разборок и он не стал особо духариться. Просто подождал до обеда Васю, они о чём-то посоветовались и вместе куда-то ушли, а я начал стирать заляпаное кровью бельё. Где-то через полтора года я встретил и в начале даже не узнал уже в конец спившегося Творога в компании других бомжей на автостанции. Он спросил у меня сотню и купив девятки поведал банальную историю своей жизни после того как я его выселил. Подвалы, ментовки, запои, белочки…

34

В апреле случилось ещё одно очень неприятное происшествие. Неизвестно откуда взяв мой номер, в квартиру вселился цыган с шальными глазами Толя. Первую половину вечера он уговаривал меня занять у кого-нибудь денег до завтра, при чём перед этим проболтался что ему надо срочно улетать с Камчатки так что всё это предприятие изначально было слишком сомнительным чтобы я сделал для него хоть что-то. Потом он начал меня уговаривать выпить вместе с ним и остальными жильцами. Я согласился и он принёс портвейна, при чём сам почти не пил, но я так устал от предыдущей беседы что даже не обратил на это внимания.

На утро Толи не было, мой шкафчик стоял вскрытым и оказалось что половину оставшегося вечера никто не помнит. Помимо меня он стащил всё что смог и у остальных после чего скрылся в неизвестном направлении.

Моя старая собутыльница Гуля о которой я уже писал, снова навестила меня и попросилась пожить пока не снимет квартиру. Она была непривычно хорошо одета и даже принесла бутылку виски который мы с ней отродясь не пили. По её намёкам я понял что она устроилась работать проституткой и все те дни что она жила у меня, я ежедневно кушал пиццы, готовые салаты и сосиски в тесте, закидывался кодеином и несколько раз брал на её деньги химки. Однажды она пришла дико усталая и сказала что её за большие деньги ебали во все щели сразу шесть хачей. Я моментально среагировал и поинтересовался мылась ли она после этого акта. Она сказала что не мылась и тогда я попросил её раздеться в ванной и вылизал целиком всё её натруженое влагалище и анус. Вообще в своё время она была первой девушкой которая на меня написала и первой девушкой которая при мне пукнула. Я даже заплатил ей в шутку сто рублей чтобы она это сделала. Алкоголичка, блядь и похуистка, она была пожалуй одной из самых добрых женщин которых я когда-либо встречал. Ей было никогда не жаль отдать последние деньги случайному собутыльнику или сделать всё для неё возможное чтобы выручить человека в критической ситуации.

Жильцы заезжали и съезжали, но я уже так втянулся в этот новый образ жизни что обращал всё меньше и меньше внимания на эти изменения. Все деньги уходили на еду и пойло, а когда мне хотелось отдохнуть нормально, я шёл к бывшим сослуживцам или старым камчатским друзьям родителей и занимал у них деньги.

Первую половину лета я провёл либо загорая, либо валяясь на своей койке и лениво наблюдая за происходящим в ночлежке. Потом мне стало совсем скучно, я плюнул на параною и всё же съездил к крестному за ноутбуком. Общения мне было достаточно и в реале, первое время я качал и смотрел сериалы, а потом подсел на сайт смотри точка ком и начал мутить из своей квартиры трансляшки невыского разрешения, так как интернет на камчатке был недостаточно быстрым чтобы делать трансляции выского качества.

Один из жильцов, не помню имени, принёс котёнка и сказал что будет за ним ухаживать, кормить его и убирать говно, но котёнок которого назвали Маркизом оказался на редкость тупым и всё никак не мог научиться срать куда надо, так что пришлось его выкинуть.

В августе у меня на шее вырос невероятно глубокой чирей, который я впоследствии вырезал перед зеркалом бритвой джилет.

В сентябре ко мне подселился один совсем некрасивый гей Кирил которому негде было жить, но его быстро раскусили и уже через недели две из за постоянных подколок он был вынужден съехать и от меня. Долгов было слишком много чтобы погасить их одной ночлежкой. Я заранее предупредил всех что через месяц лавочка сворачивается и начал потихоньку, не без помощи знакомых, устраиваться в росгидромет чтобы поработать на какой-нибудь таёжной метеостанции.

Незадолго до планируемого закрытия мы очень шумно отмечали день рождения Егора и на хату нагрянул отряд ментов, так что спокойно попрощаться у нас не получилось. Мне дали один день на прикрытие притона и очистку его от маргинальных элементов. Я разобрал все эти трёхэтажные кровати, занял ещё две штуки, взял химки и потратил несколько суток на приборку того что осталось от моей любимой квартиры.

И как сейчас я помню сюрприз который мне устроила в один из тех дней Настя. Она позвонила с приглашением и сказала что у неё для меня кое-что есть. Я сказал что она если хочет может сама ко мне приехать так как в квартире я теперь снова один. Настя приехала с двумя парами наручников, сковала ими мои ноги и руки, одела мне маску на глаза, засунула в рот кляп и перетащила меня в ванную. Затем она начала поливать меня ледяной водой, но я не мог ни закричать из за кляпа, ни выпрыгнуть из ванной из за наручников. Заметив что меня уже не по детски колотит, Настя выключила душ, бережно сняла с меня все причиндала, обтёрла насухо моё дрожащее, обессиленное от термического шока тело, сделала мне растирание перцовой настойкой и поставила горчичники.

Так в моей жизни закончилась ещё одна эра. Мне было абсолютно похуй какое меня ждёт будущее, я знал только что в моей квартире наконец то повисла тишина и я по прежнему могу делать со своей жизнью всё что захочу.


Красноярский край. Московская область. 2012-2013 г.

Оставьте свой отзыв (0)
 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "Ночлежка 88." можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 0.

Для обсуждения темы "Повести" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.