Рассказы

Автор: Камила

Посвящаяется Восьмому цеху (пока без названия)

Просмотров: 760

Вы 761-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2013-10-07 23:33:17



Посвящаяется Восьмому цеху (пока без названия)



Автор: Камила



День первый.

Лужи высохли, и от дождя не осталось и следа. Снова палит солнце. С моря – ветер, даёт прохладу ненадолго. Всё успокоилось, волны катятся лениво и медленно. Устали от вчерашней беготни.
- Опять жара, - Восьмой цех подставил правый бок холодному воздуху. – Дуй.

Ветер ласково обдувал бетонные стены, охлаждая. Единственная нежность, которую знал Восьмой. Чайки улетели на свою охоту, оставив гнёзда. Цех был один.
- Ну что там, в мире делается?

Ветер дул в пустых коридорах, залетая из окна в окно. Стёкол не было уже больше пятидесяти лет, и ему нравилось играть в сквозняк. Разбитые осколки на ещё кое-где целом паркете.
- Да всё по-старому, - шепнул он, залетая в окно на вышке. Лист железа ржаво задрожал.
- Не шали. Вчера кусок арматуры пошёл ко дну. Проклятая ржавчина.

Восьмой поглядел на берег. Песок светился жёлтой полоской. Люди цветными точками барахтались на мели. Синие, зелёные, красные, белые, купальники и шорты, круги, матрасы. Кто-то плыл на голубом катамаране. В военной бухте кран поднял какую-то трубу. Восьмой заинтересовался. Там редко что-то двигалось. Только корабли береговой охраны выходили в свой патруль.
- Чего они там затеяли, не знаешь?

Ветер перекувырнулся на пустой площадке, заваленной железным мусором и кусками бетона.
- Да не знаю, мудрят чего-то. Забор поставили.

Хвост экраноплана как всегда торчал среди острых металлических рубок кораблей. Обшивка истерлась, кое-где вовсе отвалилась.
- Как он?
- Держится, как обычно. Ржавеет. Передаёт привет.

Восьмой цех ещё раз взглянул на товарища по несчастью.
- Передай и от меня.
- Конечно, - ветер бросил волну на бетонные столбы, развеселился, бросил ещё одну, посильней. Вода расплескалась по каменным глыбам, каплями по арматуре и железным пластинам.
- Прекрати.
- Больно?
- Нет. Просто прекрати.

Ветер послушался и послал пенный барашек к берегу. Пусть повеселятся там. Люди резвились в тёплой воде, бултыхались в лёгких волнах прибоя. Мель уходила далеко в море, и тем, кто хотел почувствовать полную свободу, пришлось бы долго идти, пока песчаное дно не уйдёт из-под ног.

Небо расчистилось, превратилось в бледно-голубой купол. Солнце всё выше, начинало жарить бетонные плиты.
- Ну, чего замолчал? – ветер играл с чайками. Они планировали, раскинув крылья, в клюве – рыба.
- А чего говорить? Оставь птиц, пусть поедят.
- Ладно. Ну, я полетел.

И он подул к городу, к заводу, где начинался новый секретный день за неприступным забором. Хотя скрывать уже давно было нечего.

Город лениво потягивался, парк наполнялся детьми. Восьмой цех отвернулся и стал глядеть в море, где далеко на горизонте стоял чёрной грудой военный корабль.

Чайка с чёрным пятном на крыле летела вдоль берега, ловя воздушные потоки. Надоели все, хорошо побыть одной. Мель в заводской бухте переполнена птицами. Галдят, расхаживают по затонувшему кораблю, радуются, что людей сюда не пускают.
- Какой он пустой, - чайка пролетала над заброшенными цехами. Люди тянули завод из последних сил, но их было слишком мало. От проржавевшей крыши отделилась большая ворона и спикировала. Чайка летела дальше. Целые улицы, как просторно.
- Каарр!

Она оглянулась и полетела быстрей.
- Да чего привязалась?

Ворона не отставала и злобно каркала. Чёрный глаз сверкал на солнце. Чайка петляла среди серых заводских зданий, сквозь выбитые окна залетая в цеха, полные груд потемневшего металла и прогнивших станков.
- Отцепись!

Ворона не унималась.
- Завод – наш. Лети к своему Восьмому, - хрипло прокаркала она.
- Да ну тебя! Завод даже людям уже почти не нужен.

Она свернула в сторону проходной и вылетела в город. Ворона победно уселась на крыше главного здания. Розовая краска кое-где облупилась, но оно гордо стояло у входа, охраняя уродство и запустение, что было за стенами. Всё ещё красивое.

Чайка опустилась отдохнуть на звезду. Когда-то она ярко светила красным, возвышаясь над городом, освещая дорогу к славному заводу дизельных двигателей. Но потухла много лет назад и теперь спокойно тускнела, стараясь не глядеть на завод. Она всегда смотрела прямо, на главную улицу, широкую и полупустую. Чайка вскрикнула на прощанье и взяла курс на Восьмой цех. Домой.

День понемногу превращался в вечер. Пляж снова наполнился людьми. Они тащили свои надувные приспособления, чтобы сделать море ручным и безопасным. Дети рыли ямы, строили башни, но волны всё смывали – любимая забава веселиться с песком и детишками. Сегодня добрые. Солнце скрылось за горой, и стало быстро темнеть. Небо желтело у самой земли, а над морем превращалось в бледно-голубую пастель.

Ветер снова прилетел проведать друга перед ночным полётом. Захлопал почти сгнившими оконными рамами. Восьмой цех молчал. Ветер сквозняком пронёсся по лестничным пролётам вышки, вылетел через пустой дверной проём.
- Эй, ну чего ты, не рад мне?

Восьмой будто только заметил его.
- Кто-то смотрит на меня.
- А?
- Кто-то смотрит с берега.
- Друг, ты сегодня чудишь. На тебя всю жизнь каждый день смотрят с берега.
- Нет, ты не понимаешь, - Восьмой нетерпеливо скрипнул металлическими пластинами.
- Чего я не понимаю?
- Я чувствую этот взгляд.

Ветер удивлённо завис над левым боком Цеха, над побитыми кирпичами.
- Ты и правда чудишь.
- Не веришь, лети отсюда, - Восьмой разозлился и смолк, нахмурившись. Волны разбились о бетон, зашипела пена.
- Да ладно тебе, ну прости.

Ветер ласково погладил выбоины в стене, овеял прохладой. Цех смягчился. Он любил эти прикосновения.
- Кто на тебя смотрит? Это человек?
- Да. Я знаю, все на меня глядят, ведь я торчу здесь на горизонте и мозолю глаза. Но это другое. Кто-то смотрит внимательно. Я чувствую его. Что ему надо?

Ветер облетел вокруг израненных морем стен, плюхнул волну о столбы.
- Перестань. Слетай и посмотри, кто это и что ему нужно.
- Я скоро.

И он полетел к берегу. Он слышал смех и визг людей, плещущихся в воде. Дунул вслед знакомой чайке с пятном. Ближе, вот уже трубы ТЭЦ, одна загнулась на манер перископа. Ветер усмехнулся. Чинить некому.

Девушка почти у забора запретной зоны глядела в бинокль. Ветер растрепал её волосы и чуть не сорвал шляпу, но она успела удержать её и продолжала смотреть. Он покружил над ней. Девушка рассматривала его друга, внимательно, окно за окном, плиту за плитой. Наконец опустила бинокль и грустно вздохнула, не сводя глаз с Восьмого. Сумерки быстро сгущались, и над колючей проволкой военной бухты зажглись фонари. Зажглась лампа и над ТЭЦ, но лишь одна, видимо, по привычке. Ветер глянул на Цех. Темнота опускалась на его бетонные стены, скрывая раны и проломы. Но свет на нём никто не зажигал.

Девушка села на песок, по-прежнему глядя на Цех, который превращался в тёмное пятно между небом и водой.
- Наверное, страшно ему там по ночам, когда вокруг только море, спящие чайки и рыбы, - вдруг произнесла она куда-то в воздух, сама себе.

Ветер удивлённо перекувырнулся и снова взвил её волосы, ещё влажные и спутанные от соли. Она откинула их назад и опять подняла бинокль к глазам. Он покружил ещё немного и полетел обратно в сгущающейся тёмной синеве. Восьмой цех уже почти не было видно.
- Ну что?
- Девушка на берегу смотрит на тебя.
- Что ей нужно?
- Ничего. Она просто смотрит на тебя.

Восьмой угрюмо насупился. Наверное, из тех любопытных, что приплывают иногда на лодках, визжат, мусорят и смеются. Ветер будто прочёл его мысли.
- Не похожа на этих, которые приплывают попялиться. И красивая.

Восьмой не ответил. Этот взгляд не давал покоя, к такому он не привык. Людей он не любил. Старая обида так и не прошла. Бросили. Оставили гнить здесь.

Он больше ничего не сказал, и ветер, набаловавшись со сквозняком в шахте лифта, отправился играть с кораблями в ночном море. Восьмой цех остался один. Со спящими чайками, морем и рыбами.

Наконец он уснул, убаюканный волнами. Они накатывались на его берега, разбиваясь о бетонную платформу, на которой он стоял. Обрывки тросов уходили в глубину, скользкие, облепленные водорослями, совсем бурые. Вокруг массива-гиганта под ним кружили течения, а вместе с ними и рыбы, глядели в плотную темноту воды своими бледными глазами.

В минуты, когда тоска становилась уже невмоготу, порой хотелось, чтобы укрепления наконец дали трещину, и Восьмой бы нашёл покой на дне. Но советские инженеры не сделали ни единого просчёта. Они установили Цех на века, и самый сильный шторм не мог сдвинуть его уже много лет. Под водой в стенах огромного бетонного ящика, поросших водорослями, копошились морские ежи, устраивались на ночлег рыбы, прятались морские коньки. Временами к поверхности вереницей шли мелкие пузырьки. Но этих мелочей Восьмой не чувствовал и не замечал.

День второй.

Чайка проснулась и повела перьями, расправила крылья. Её гнездо в дыре над оконной рамой, вдали от других, осветило солнце. Она выбралась из уюта и перелетела на крышу, прохладную с ночи. Восьмой ещё спал. Чайка бесшумно поднялась в воздух и полетела вокруг серых стен, мимо окон, ведущих в просторные кабинеты и рабочие помещения, полные мусора, битого стекла и обломков. Её силуэт с косыми крыльями чёткой тенью нёсся за ней по стене. Она любила играть: кто быстрее – тень или я?
- Развлекаешься?

От неожиданности она на миг потеряла равновесие, и ветер подхватил её, понёс, смеясь, навстречу солнцу.
- Перестань!

Чайка выровнялась, крылья углом, ровные линии на фоне светлеющего неба.
- Ну не вредничай! – и ветер весело погнался за ней, подгоняя сзади. Она спикировала, резко и стремительно, схватила зазевавшуюся рыбу.
- Ловко ты, - похвалил ветер, когда птица приземлилась на крышу и принялась завтракать, глядя в сторону завода. Вспомнила про злобную ворону, усмехнулась.

Лучи солнца нежно гладили стены. Только утром они были добры. Восьмой цех очнулся от тяжёлого сна, где было много рыб, которые странно глядели на него. Волны легко плескались вокруг платформы, и ветер, кувыркаясь, носился над ними, опять устраивая сквозняк.
- Доброе утро!
- Да, доброе.

Восьмой угрюмо подставил солнцу и ветру свои усталые бока. Ещё одно утро. Он взглянул на берег. Никого.
- Эй, ветер!
- А?
- Проведай наш самолёт.
- А что такое?
- Ничего. Просто проведай. Спроси, что да как.
- Ладно.

В заводской бухте было тихо. Все спали, и даже рыбаки ещё не пришли. Ветер пролетел над маленьким маячком, и по ровной воде бухты пробежала рябь. У молла ржавел мёртвый корабль, насквозь пропитанный солью. Ветер уже и не помнил его живым, но любил играть в его медленно разлагающихся каютах.

Экраноплан стоял среди синих лодок береговой охраны. Его турбины давно уже не заводились, и моторы умерли, не успев насладиться свободой полёта. Обречённое дитя гениального конструктора так и не увидело жизни. Его не трогали, просто забыли. Как и цех. Жизнь ушла далеко вперёд, а они остались – полуживые памятники эпохи, когда люди ещё во что-то верили. Ветер овеял самолёт тёплым воздухом, стукнул в замызганное стекло кабины. Экраноплан молчал. Его большое грузное тело давно не знало движенья.
- Ну просыпайся уже!
- Чего ты? Не спится?
- Восьмой шлёт привет. Просил узнать, как ты тут.
- А что у меня может быть нового?

Огромный самолет поглядел на заводские антенны. Он стоял к морю хвостом и не видел ни пляжа, ни пирса, ни друга Восьмого.
- Ну вот же, смотри. Копошатся. Забор какой-то выстроили.
- Да ну их.

Ветер покружил над широкими крыльями, пронёсся над ними и, кувыркнувшись, завис перед кабиной.
- Какой-то ты невесёлый с утра.
- А когда я вообще весёлый? Это ты у нас, всё носишься. Ночью опять, наверное, мучил моряков.
- Вовсе не мучил. Просто играл. Люблю летать над морем ночью, на берегу огни, а в море темно, вода чёрная, и небо тоже, летишь под звёздами, такая свобода, такая...

Тут он осёкся, понял, что переборщил. Экраноплан молча смотрел перед собой. Свободы полёта он так и не узнал.
- Прости меня. Заболтался. Ну прости, друг. Я ведь ветер, я...
- Да знаю, знаю. Ничего.

Ветер виновато стих, не зная, что сказать.
- Знаешь, тут вчера была девушка. Всё на Восьмой смотрела. Он говорит, почувствовал.
- Я тоже. Кто-то разглядывал, внимательно так. Зачем, не знаешь?
- Нет.
- Чудные люди пошли. То не нужен никому, то пялятся так, что знобить начинает.
- Да нет... Она не из этих. Не знаю. Какая-то странная. Ну, полечу я. Восьмой ждёт.
- Моё ему ржавое почтение.

Вода вокруг самолёта тихонько булькала. Скоро проснутся патрульные катера, над берегом полетит веротолёт. Но лучше не смотреть на эту вертушку.

На отмели в бухте спали толстые чайки. Море отступило за последний год, заново открыв людям пляж. Будто сжалилось. И город обрадовался, быстро поставил беседки, раздевалки, надил прокат катамаранов. К полудню пляж наполнялся людьми, и в самую жару они веселились на мели с лодками и матрасами.

Ветер сделал прощальный круг над хвостом экраноплана и направился в море. Он кувыркался и заигрывал с чайками, то подгоняя, то бросая их в воздушные ямы. Начал накрапывать дождь. Восьмой ждал. Птицы возвращались с добычей, приносили рыбу в клювах. Но он не любил говорить с птицами. Слишком крикливы и думают только о еде. Но прогнать их не мог, да они и не мешали, он просто привык к их присутствию.
- Самолёт передаёт своё обычное почтение, - ветер пронёсся мимо гнёзд, перепугав чаек.

Цех промолчал. Дождь усиливался, сливаясь с брызгами волн, поливал платформу и крышу, сочился по стенам внутри, заражая кабинеты сыростью. Птицы попрятались.
- Опять.
- Что?

Ветер резвился в струях дождя, меняя их направление.
- Опять смотрит.

Ветер глянул на берег. Чёрной точкой виднелся зонт. Девушка стояла на песке и снова смотрела в море.
- Чего ей надо?
- Может, ты ей нравишься.
- Дурак.
- Сам дурак. Девушка-то красивая.
- Спроси, что ей нужно.
- Сам знаешь, я не могу разговаривать с людьми.
- Тогда лети к ней, покружи, узнай.

Ветер сделал кувырок над вышкой и понёсся над морем, завивая воду кудрявыми барашками. Девушка медленно шла по берегу, остановилась у беседки с катамаранами.
- Вы случайно не знаете, кто мог бы отвезти на Восьмой цех?

Толстый торговец усмехнулся.
- На катамаране не доплывёте.

Он быстро прикинул, сколько можно заработать.
- Тут катер надо. И штиль тоже не помешает.
- Вы можете это устроить?

Он оглядел её с головы до ног. Худая, загорелые руки и бледные ноги.
- Катер могу. Штиль не обещаю. Плавать умеете?
- Плохо.
- Тогда нужен жилет, - сказал он, решив, что за жилет можно будет взять ещё пару сотен сверху.
- Хорошо.
- Одна поплывёте?
- Да.
- Не боитесь?
- Нет.

Торговец ещё раз взглянул на девушку. «Приезжие... Чёрте что у них в голове». Он записал свой номер на обрывке газеты.
- Завтра должно успокоиться, - кивнул он на море. – Если не будет волн, звоните.
- Спасибо.

Девушка взяла бумагу и аккуратно спрятала в сумку. Дождь поредел. Она сложила зонт и побрела по берегу. Ветер, затихший над крышей беседки, подул на неё. Волосы опять разлетелись, она попыталась их собрать, но он подул снова, запутал.
- Ну, прекрати.

«Это она мне?», подумал ветер. Он знал, люди не слышат его. Но всё же перестал безобразничать и лёгким бризом полетел рядом. Она брела по воде, опять глядя на цех. «Что-то с ней не так». Но девушка молчала. И он повернул к своему бетонному другу.
- Она хочет приплыть.
- Сюда?
- Да.
- Зачем?
- Не знаю. Договорилась с торговцем. Если море успокоится, завтра будет здесь.

Восьмой задумался. Люди и раньше приплывали к нему, пофотографироваться на фоне развалин, снимали на камеру, чтобы хвалиться перед друзьями. Ничего хорошего от них не было. Шумели, оставляли после себя ещё больше мусора, пили и били бутылки, а потом уплывали. А ей что нужно? Он по-прежнему чувствовал её взгляд, и по-прежнему не мог понять, почему.
- Может, она знает... – ветер залетел в башню и теперь хлопал прогнившей балконной дверью.
- Что? – спросил Восьмой.
- Ну знает, как это. Стоять одному в открытом море.

Он не ответил. Что может об этом знать человек? Они не думают о нас, для них мы мертвы. Груда бетона и металла. Они создают нас, а потом бросают умирать в запустении. И меня. И самолёт. И завод. Хотя он ещё дышит. Теперь и ТЭЦ, её трубы не дымят уже несколько лет. Этот город полон полумёртвых зданий, и никому нет дела до их одиночества.

Восьмой совсем погрузился в свои мысли, и ветер решил не беспокоить его, тихо носился вокруг, купаясь в пене. Дождь перестал. Завтра и правда будет спокойно. Завтра.

День третий.

Штиль. Море совсем разленилось, мягко толкало волны к берегу. Ровное, как молоко. Пляж был пуст под пасмурным небом. Песок ещё мокрый после ночного дождя. В заводской бухте копошились подъёмные краны. Возились с забором.

Вода тихо бултыхалась под крыльями экраноплана, гладила его белое тело. Гладила и стены Восьмого. Он не спал, наслаждаясь этим нежным прикосновением. Море редко бывало так ласково. Вокруг платформы волн совсем не было. Вода казалась белой под пастельным небом. Восьмой поглядел на две точки на берегу.
- Ты видишь?
- Да, - ветер смотрел туда же.
- Лети. Охраняй её.

Он послушался. Девушка одела оранжевый жилет и стояла на деревянных досках маленького причала. Торговец протянул ей руку, помог забраться на катер.
- Спасибо.

Она вынула из кармана несколько зелёных бумажек и дала ему. Он кивнул, быстро спрятав деньги. Завёл мотор, и его стрёкот нарушил тишину, повисшую над морем. Торговец повёл катер вперёд, но вдруг оглянулся.
- Скажите ваше имя.
- Н.
- Зачем вам это, Н.?

Девушка покачала головой.
- Вы не поймёте. Просто везите.
- Там опасно. Везде осколки. Глубина.
- Я знаю. Везите.

Он пожал плечами и направил катер к Восьмому цеху. Ветер нёсся рядом, развевая волосы девушки. Море будто замерло в ожидании. Замер и Восьмой. И самолёт – он услышал катер и по звуку понял, куда тот направился.

Они плыли быстро, и девушка не отрываясь смотрела на приближающиеся стены, на пустые проёмы окон, на дыры. Он становился всё больше и вскоре вовсе повис громадой над маленьким катером.

Наконец, Восьмой увидел её. В толстом спасательном жилете она казалась ещё более худой. Волосы растрепались, завились кудрями от влажности и немного намокли от мелких брызг. Её лицо было спокойным. Глаза внимательно смотрели на стены, не отрываясь ни на секунду.
- Причаливайте.
- Хотите высадиться?
- Да.

Торговец выключил мотор и теперь осторожно правил вёслами. Причал был совсем разбит, и куски арматуры торчали повсюду острыми копьями. Наконец он нашёл место, бросил канат на платформу. Девушка встала.
- Помогите мне выйти.

Он подал ей руку, помог выбраться. В плите была дыра, в которой чуть слышно колыхалась вода. Девушка с минуту смотрела в глубину.
- Осторожно, Бога ради, - взмолился торговец, с трудом пробираясь среди камней. Ему здесь не нравилось.
- Всё в порядке. Ждите.

Она медленно пошла по платформе. Её ноги в простых сандалиях легко ступали по обломкам. Она подняла голову и улыбнулась.
- Здравствуй.

Ветер затаил дыхание. Только вода тихо булькала вокруг. Девушка опустилась на колени и прижала ладони к прохладному бетону. Восьмой замер, перестал даже думать, не сводя с неё взгляда. Он чувствовал. Впервые за долгие годы он чувствовал тепло. Прикосновение живого человека. Он будто онемел, не зная, как передать всю свою благодарность за эту маленькую крошку тепла среди моря. И как рассказать о боли одиночества, об отчаяньи в страшной ночи, когда волны захлёстывают платформу со всех сторон, и кажется вот-вот разрушат совсем, сломают вышку, когда летят обломки, и появляются новые дыры и выбоины, когда рад бы утонуть, умереть, пойти ко дну, всей своей бетонной тяжестью лечь в песке и камнях, зарости водорослями, и не будет меня, горизонт станет пустым, и довольно.

Восьмой только смотрел на неё. Это всё, что он мог. Девушка провела рукой по бетонной плите.
- Я знаю, - прошептала она. – Только обещай, что никуда не денешься. Даже когда я буду далеко, я хочу знать, что ты здесь. Всегда.

Восьмой не мог говорить с людьми, как и ветер. Но понял, что она слышит его обещание. И впервые взглянул на человека с нежностью. «Она такая маленькая». Ветер будто очнулся, тихо подул, окутал девушку прохладным одеялом. Она не двигалась, сидела на плите среди обломков, глядя на полуразрушенные стены, окна, пустые коридоры и ржавые лестницы, и улыбалась.
- Ты ещё много расскажешь мне, да?
- Да. Я всё тебе расскажу.

Торговец медленно отвязал канат и бросил в катер. Рёв мотора снова разбил тишину.



Об авторе:


Камила
Логин: kamila_nicholls

Последнее посещение сайта: 8.10.2013 в 1 час.
Публикации на сайте (1)

Последняя прочитанная публикация: Зимний вечер (автор: Samatova)

Послать сообщение







Оставьте свой отзыв (0)
 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "Посвящаяется Восьмому цеху (пока без названия)" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 0.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.