Рассказы

КАТЯЩИЕСЯ КАМНИ[комм.]

Просмотров: 833

Вы 834-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2015-02-12 23:40:39



КАТЯЩИЕСЯ КАМНИ



Автор: В анкете не указал свое имя



«Блям!» - кирпич, брошенный Павлином в витрину Макдональдса, попал в цель. Стекло мгновенно раскрошилось, и удивлённые внезапным нападением российские посетители американского общепита стали искать глазами в открывшимся пространстве улицы того, от кого исходила угроза их мирной вечере. Сразу же обнаруженный, Павлин побежал, за ним рванули охранники. Когда Павлин пробежал мимо нас, нервный Ваня, почувствовав своё соучастие в данном эксцессе, не сдержался и тоже метнулся было за ним, но через несколько секунд, видя, что оставшиеся двое участников его компании явно не торопятся, остановился и подождал товарищей. «Ты куда сорвался, успокойся, сейчас он убежит, а потом мы с ним дальше пересечёмся», – тихо сказал ему Терминатор, не сбавляя шаг. Поняв нелепость своего манёвра, Ваня зашагал рядом. Мимо пронёсся, с явным намереньем во чтобы то ни стало догнать нарушителя, охранник Макдональдса, другой, оставшийся позади, остановился, развернулся и пошёл назад на место происшествия. Через несколько минут бегущие силуэты исчезли из поля обзора за углом дома. Смеркалось. Уже неполная компания шла дальше.

А с утра погода была великолепная! И нас было четверо. Приехавший на сессию из далекой северной провинции худой и щуплый Иван. Высокий и спортивный Константин по кличке «Терминатор», данной ему из-за стальной пластины, внедрённой на место проломленного в драке черепа. Шмайстер, характер нордический, фамилия настоящая, потомок поволжских немцев, сосланных в своё время на всякий случай куда подальше, студент. Наглый, рыжий, упрямый Павлин по имени Павел, недавно инициированный учёными профессорами высшего учебного заведения как учитель литературы. И находились все мы в Петербурге, Питере - самом красивом в то время городе на планете. И были мы молоды и красивы… Да и сейчас, в принципе ничего, спасибо.

Погода стояла солнечная, весна заканчивалась, по всем атмосферным фронтам наступало лето. Воздух был насыщен ароматом озона, и день был чист и свеж как детский утренник. С утра нечто огромное, великое и доброе разлило субстанцию тепла между жилыми коробками питерских спальных районов, между зданиями и музеями исторического центра, между сбросивших с себя лишнюю одежду людьми. Дующий с Невы ветерок принёс запах южного моря. Такая благоприятная среда способствовала резкому росту обмена флюидов. Всё живое торжествовало. Парки и скверы зазеленели и принарядились цветами и красивыми девушками. Проспекты и улицы заполнились туристами и жителями города, студентами и офисными работниками, влюблёнными в друг друга парочками и одиноко бродящими стариками.

И мы гуляли в районе Гороховой улицы. Подстриженные, гладковыбритые, люди в чёрном, все со значками своей партии, как на подбор, начитанное хулиганьё. Селин, Мисима, Устрялов, Эрнест Юнгер и цитатник Мао. Ницше и Хайдегер. Маяковский! И Пьер Дриё Ля Рошель. Нате! Вот вам! Золотая полка, гремучая смесь, знаете ли. Взгляды соответствующие, загляните в Википедию.

…- Коммунисты, спрашиваете вы? Да, мы коммунисты, вот вам телогрейка, валенки и валите в Гулаг. Фашисты ли мы? Да, мы фашисты, наши газовые камеры открыты для вас, добро пожаловать! - Павлин размахивал руками и захлёбывался своими эмоциями. Мимо проходящая бабка в испуге шарахнулась от необычной компании, не внушавшей никому и ничего хорошего. Константин загоготал, Шмайсер сдержанно улыбнулся, провинциальный Ваня с восхищением посмотрел на своих товарищей.
- Видели бы вы их постные рожи после этого, челюсти поотвисали, сами не рады что пригласили в свой дискуссионный клуб такого молодого патриотически настроенного политика, – слова «молодого патриотически настроенного политика» были произнесены Павлином с нарочито идиотской интонацией.
- И что, думаешь покажут это в передаче? – спросил наивный Ваня.
- Вырежут безусловно, – Павел усмехнулся, - Если она вообще выйдет.

Шумная компания свернула на набережную канала Грибоедова. Павлин, двумя движениями гортани допил пиво и, проходя мимо припаркованного затонированного черного мерседеса, бесцеремонно поставил пустую бутылку на крышу дорогой иномарки, абсолютно не обращая внимания на то обстоятельство, что внутри мог кто-то находится.
- Послушайте, а ведь мы в этом доме через чердак как-то наверх забирались, пойдёмте, оттуда вид афигенный – указывает Павлин на высокое здание на набережной. Все направились во двор к выбранному им подъезду. Поднимаемся, но что-то не так, видимо, Паша что-то напутал – дверь на чердак на замке. Пытаемся выломать – не получается, грохот на весь подъезд (или, простите, на всю парадную). Спускаемся и ищем другие выходы на крышу. В одном из подъездов, поднимаясь, на одной из площадок вижу картину из чьего-то страшного детского сна. Вместо обычной входной двери - решетка… Сквозь неё видны прихожая питерской коммуналки, ванна… Грязные, копчёные стены… На полу таз с оббитой местами эмалью… Рядом с очередью из ботинок и сапог лежит комок серой тряпки…Тусклый, зеленоватый свет освещает убожество совместного проживания. «Грибы, это грибы», - шепчет загадочно Шмайстер, и улыбаясь, медленно проходит мимо по лестнице…

…Пауза явно затянулась. Мы ищем выход наверх уже минут сорок, ищем сосредоточенно, переходя из двора во двор, из подъезда в подъезд, из парадной в парадную, между собой почти не общаемся. Павлин молча упорствует, упрямый, хочет нам всё ещё показать этот самый «афигенный» вид. Хотя и все устали, мы не ропщем, обходим за ним все дворы. И, наконец, находим в одном из подъездов выход на чердак, вылезаем на крышу и любуемся высотой…

…Залитые солнцем питерские крыши заплатками тянутся до горизонта, недалеко груда куполов Исакия пламенеет в голубой плазме небесной дали, справа ровной прямой тянется и шумит машинами Невский проспект, вода лентами каналов и рек перерезает город. Вдалеке проглядываются журавлиные силуэты портовых кранов. Красота. Ветер полощет наши радостные лица. Вид - афигенный.
- Мы как-то через крышу от ментов хорошо ушли, - вспомнил тут свой хулиганский опыт Константин, – после очередного экшена, от мусоров в парадную забежали, да и затихарились наверху, менты нас, блядь, обыскались по соседям, а мы спокойно на крыше сидели и курили, пока они не отчалили ни с чем, - лицо Константина расплылось в довольной, издевательской улыбке. Константин, несмотря на молодые годы, был ветераном в деле дебошей и драк, имел ранения, и награды тоже имел, и находил неприятности даже там, где они не могли появится, и, надо сказать, забегая вперёд, в этот раз без неприятностей тоже не обошлось. К любым перипетиям судьбы Константин был готов, всегда готов, и носил с собой остро заточенную отвертку, так, на всякий случай (и случаи случались). Принципы жизни Константина, отчаянного футбольного фаната, были следующими: пиво, водка и беспорядки.
- Ну что ж, может спустимся и возьмём напитки покрепче? – Шмайстер озвучил неплохую мысль. Действительно, почему бы нет? Воздержавшихся не было. Ребята сошли в лабиринты питерских дворов…

...При выборе алкогольной продукции, представленной внушительным репертуаром бутылок на полках ближайшего полуподвального магазинчика, обошлись без экспериментов – было приобретено 0,75 литра водки с незатейливым, на первый взгляд, названием «Русская». К водке были приобретён в объёме 1 литр сок «Добрый», злого сока не было, хотя именно он, наверное, компании пришёлся по душе. Из закусок был куплен батон и половина палки колбасы. А также два куска плавленого сыра были возмутительным образом украдены Павлином. Ваня, сын интеллигентных родителей, с ужасом зафиксировал в своём сознании факт воровства, но потом успокоился, оправдывая поступок его товарища отсутствием денег. Денег действительно у ребят было немного, что, конечно, не являлось для Павлина основанием для кражи. Павлин воровал из озорства.

Облюбовав один из питерских дворов ребята разложились на скамейке и начали свою трапезу. Налили, выпили, закусили, закурили. Известная формула для получения удовольствия на открытом воздухе. Неокрепшие умы вязала крепость алкоголя. Разговариваем. Ваня был счастлив и вспомнил, как он впервые познакомился с товарищами. Год назад гуляя по Невскому, он заметил возле Гостиного двора группу коротко стриженых молодых парней в черных рубашках с яркими флагами и символами. Они стояли возле развёрнутого транспаранта «Мы ненавидим правительство!». Трудно было не согласится и пройти мимо.
- Пенсионерам реально жрать же нечего, на гречке одной живут, – делился несправедливостью Иван.
- Я помню, когда мелким был, ни одного бомжа, ни одного нищего не видел, а тут постоянно каких-то стариков встречаешь в помойке роются, – поддержал Ивана Константин, – такую страну проебали.
- Ничего, ничего, - сказал Павел и уверенно добавил, – МЫ ВСЁ ВЕРНЁМ НАЗАД.

Водка булькала по стаканчикам. Вдруг из строения напротив открылась дверь и во двор высыпала стайка юных девушек и скрылась в темноте подворотни. Ребята заинтересованно переглянулись и опрокинули в себя содержимое пластиковых бокалов. Дверь скрипнула опять и выпустила во двор очередную порцию девушек… А потом ещё… и ещё…
- Так, пойду-ка я посмотрю, что там такое, - решил расставить все точки над i Павлин и уже немного неровной походкой решительно направился к загадочной двери. Все заулыбались, Павлин зашёл во внутрь.

….Прошло более пяти минут, Павлин не возвращался.
- А если он оттуда не выйдет? – весело предположил Иван.
- Тогда там будет погром, – серьёзно заверил Константин.

Нечасто слышимое и употребляемое в лексиконе Ивана слово «погром» как и выпитые совсем недавно три рюмки водки, запитые соком «Добрый» произвели на него ободряющий эффект.
- Старое, доброе насилие, что может быть лучше? - Константин подмигнул Ване и Шмайстеру.

Но тут наконец-то появился Павел из проёма двери и всем возвестил: – Музыкальное училище. Перемена у них, - до погрома дело не дошло.
- Пусть всё горит огнём а, мы с тобой споём! ы-ы-ы, – гоготнул Константин, - А что долго так?
- Да с вахтёршей препирался, в туалет не пускала, фулиган, говорит, милицию вызову, – Павлин скривился, – ой, боюсь, боюсь, боюсь. Ребята дружно расхохотались над юродством Павла. Прозвучал едва слышимый звук звонка, перемена, видимо, закончилось.

Трель звонка растревожила во мне воспоминания о своей средней школе, где я учился не так уж и давно. Лица учителей и одноклассников… Приём в пионеры… Белая рубашка и языки пламени пионерского галстука вокруг шеи… Я был один из лучших учеников, победитель городских олимпиад… The biggest the best… Мне нравилась девочка Лена… Суккуб Лены внезапно вспыхнул в моей памяти... Её высокое худенькое тельце… Её пухлые губы, её грудь, проглядывающая заманчивыми очертаниями через школьную форму… Её огромные, как на иконе, глаза… Она уехала куда-то далеко… Влюблённость, которая, наверное, и сейчас не прошла, живёт и томно сосёт где-то изнутри… Сладкие грёзы… Детство было как эхо, звучало где-то рядом, вот, рукой подать… А сейчас, мама, я сижу в питерском колодце, накрытом четырёхугольником неба, пью водку и матом ругаюсь. Стали взрослыми ребята… А сколько ещё будет таких перемен… Я отгрыз от палки кусок колбасы.

- Ну что? Куда пойдём? - мои размышления были прерваны Павлином, – мы тут недалёко от дома, где жил Раскольников и как будущий учитель литературы предлагаю посетить это место.

Все согласились, литературу любили все, водка была допита, продовольственные запасы съедены, Ваня собрал мусор в пакет и отнёс в урну.
- Вот он – РУССКИЙ ПОРЯДОК! – ы-ы-ы, – похвалил Ваню Константин. Все рассмеялись.

…Преграду от назойливых читателей при входе во двор на пересечении Гражданской улицы и С-ого переулка ребята преодолели быстро, внимательно изучив степень потертости клавишей механического кодового замка. Они вошли во двор, свернули направо и зашли в подъезд. Стены парадной, где жил когда-то главный герой романа, с первого по четвёртый этажи были исписаны посланиями поклонников автора, а если быть точнее, самого персонажа-убийцы. На стене между вторым и третьим этажами был нарисован внушительный топор со зловещей, гностической подписью - РУССКАЯ ИДЕЯ. Шмайстер жестом руки обратил внимание остальных к этой настенной композиции. Композиция предсказуемо всем понравилась. Аналогичный огромный топор с зазубринами, вызывающий первобытный ужас и восторг у посторонних, был изображён другом-художником на плакате, который висел в подвале, где проходили их политические собрания. «Все будут схвачены и расхуячены!» - большими печатными буквами гласила шокирующая и бескомпромиссная надпись, а маленьким шрифтом в углу было дописано: «Андрей тел.259-27-80». Звонили. Отвечал уже не Андрей, он год как сидел в Крестах по хулиганке.

- А что, – сказал Костя, – топор отличный метод воздействия! Я тут недавно прочёл, что в кабинет мэра одного городка залетел топор. Какой-то недовольный житель забросил. Думаю, все проблемы сразу же были и решены. Такой вот мэсэндж, блядь, по-другому ведь нельзя, ничего не работает.
- Представляю, – подхватил Павлин, – вот ты - толстый мэр небольшого городка, сидишь ровно на жопе в уютном кресле, воруешь, и всё хорошо, бабло капает, детишки пристроены, жена из солярия не выходит. На просьбы и жалобы не реагируешь. А тут вот те нате, тебе топор в кабинет прилетает. Чёрная метка от народа!
- Да-а, хорошо бы, чтобы вообще бросание топоров в кабинеты в практику вошло,– сказал Шмайстер, – И еще я бы всем этим пиджачным слонопотамам при занятии должности бляху вешал с надписью «слуга народа». Пусть на себе чувствуют груз ответственности.

Все оживлённо пустились в утопические фантазии о месте и роли чиновников в справедливом мироустройстве и поднимались вверх по лестнице.

«Kill, kill, kill the babka», «Здесь были Алёна и Лена», «Родя мы с тобой», «Родя рулит» - надписи современников на стенах были глупыми или очень глупыми и не представляли особого интереса.
- На самом деле в книге Раскольников жил на чердаке пятиэтажного дома этаже, здесь же пятого этажа нет, но число ступенек, по которым он спускался из своей каморки, соответствуют роману, их тринадцать, – сообщил всем полезную информацию Павлин, – Ну что, пошли вниз?

Ребята вышли из подъезда. Четыре стены цвета гепатита смотрели бойницами окон. «В жёлтых окнах рассмеются…» - пробормотал Павлин, и тут его взгляд упал на огромный внедорожник, заехавший колесом на унылое подобие детской площадки, располагавшейся в центре тесного двора. «Вэл,вэл,вэл, а давайте пошалим!», - ухмылка скривила лицо Павлина. Константин, поняв его с полуслова, взял черенок от лопаты, прислонённый к стене, и сказал Шмайстеру и Ване: «Вы на улице выйдите, постойте на шухере».

Ваня и Шмайстер вышли из двора – прохожих на улице было мало. Правда, в сторону подворотни шёл какой-то странный тип. В потёртых джинсах, в пиджаке, надетом на одну майку, худой с сальными волосами, бородка клинышком и впалые глаза. По-видимому, опасности он не приставлял. «Торчок какой-то», – решил Ваня и, выйдя дальше на перекресток, огляделся. Бежать было некуда… Во всех четырёх сторонах перекрещивающихся улиц его взгляд натыкался на стену дома… Внезапный шум, звон и грохот, произведённый Терминатором и Павлом во дворе, последующий визг сирены вкачали в кровь адреналин и развеяли чувство безысходности. Двое его товарищей выбежали из подворотни и присоединились к ним, компания свернула за угол и перешла на размеренный шаг. Типчик-торчок зашёл во двор…

Наша занимательная экскурсия продолжилась. Ободрённые успехом и безнаказанностью произведённой диверсии, в результате которой противник понёс потери в виде одной разбитой машины, мы быстро дошагали до Сенной площади. Был конец рабочего дня, да ещё и пятница, площадь была наводнена людьми. Подземный переход в метро всасывал и выбрасывал на поверхность пёструю толпу. Смеющиеся студентки, потёртые интеллигенты, люди в спортивных костюмах, все свои. На асфальте перед входом в переход на картонках расположились на сиесту несколько бомжей. Тут же развернулся стихийный рынок с несопоставимым и несочетаемым между собой всевозможным ассортиментом. Батарейки, носки и солёные огурцы, покупайте. Посредине площади что-то строили, строительный пятачок был огорожен забором, на котором висели обрывки объявлений, предлагавших что-то купить или продать, сдать и снять, и даже – досуг. Планы на досуг у нас уже были, мы обошли забор и зашли в магазин, где купили бутылку водки, чтобы наш праздник продолжился и жизнь стала прекрасной и удивительной. К водке закуски на этот раз не взяли, решили не закусывать, а запивать пивом.

Ребята вышли из магазина, в Павлине опять проснулось призвание и он начал просвещать: «В этом переулке во времена Достоевского располагалось несколько публичных домов и кабаков, проститутки перебегали из парадной в парадную и всегда здесь ошивались маргиналы – лукаво оглядев своих товарищей, Павлин продолжил, – и ещё в районе Садовой и Сенной площади туалеты располагались прямо на улице, так что запах в окрестностях стоял соответствующий». Ваня шмыгнул носом - и сейчас тоже пахло мочой.

Дошли до Юсуповского сада, мимо которого, по проверенным сведениям Павла, ходил к своей будущей жертве Раскольников, мы мимо не прошли и решили распить купленные спиртные напитки там. Подходя к выбранной скамейке, заметили одного персонажа, который беспардонно, не обращая внимания на случайных окружающих, с вызовом, мочился на кирпичную стенку, ограждающую парк. Персонаж шатался, так как, по-видимому, выпил достаточно много, что оправдывало производимое им действие.
- Донт стоп хулиганс! – проходя задиристо прокричал ему Константин.
- Хулиганс форрева! – неожиданно, не оборачиваясь и не прерывая своего процесса, откликнулся персонаж.
- Удивительно, – сказал Павлин, - ты его по-английски спросил, он тебе по-английски ответил.

Закончив, персонаж застегнул ширинку, развернулся, оценил нетрезвым взглядом компанию, изобразил рукой «рот-фронт» и пошёл к выходу. Все мысленно пожелали ему счастливого пути.

Выбранная скамейка была грязная, поэтому Константин и Шмайстер сели на её спинку, как и, судя по следам подошв на сиденье, неизвестные отдыхавшие предшественники, Ваня и Павлин остались стоять рядом.
- А что, вполне себе условия – оценил Павел, принимая в пластиковый стаканчик порцию водки из открытой Константином бутылки, – мы же не либеральная сволочь, нам комфорт не важен, а важно внутреннее состояние души. Сказал Павел и опрокинул вовнутрь себя содержимое стаканчика.
- Да-а, всё им не нравится, то обслуживают их не так, то грязно везде, всё чего-то им не хватает, нос воротят, везде совки, всё не то, люди не те, – начал разжигать Шмайстер, – им народ нужно срочно менять, не подходит.
- Лучше их поменять, уууу, клопьё, – загоготал Константин, – философский пароход им снова организовать, эээх, соскучилась пашня по плугу, ы-ы-ы!
- Да на философский уже не потянут, куда им до Бердяева и Трубецкого! – сказал Павлин.

Как и всегда, с хохотом и фантазией разгорелась весёлая пятиминутка ненависти, водка разливалась по стаканчикам. Мы болтали и веселились.

Через некоторое время смесь водки с пивом дала о себе знать, Иван не обратил внимания как из парка он уже оказался рядом с шагающим по улице Павлином, увлеченным обсуждением творчества Чехова. Позади шли Костя со Шмайстером, тоже о чём-то болтали.
- Зря ты, Чехов – хороший писатель, стиль хороший у него хороший. Весь смысл его в недосказанности, в его лёгких намёках.
- Не понимаю его, тоска, рубить - не рубить, ехать – не ехать. Да всё срубить конечно и в Москву уехать – спорил пьяный Иван, проживший все свои двадцать лет в провинции, – то же мне, дилеммы!

Возле перехода сидела на картонке нищая старуха. Она играла на гармони "Священную войну" Александрова. Отрывистые, резкие аккорды этой мелодии возбуждали где-то внутри волны исторической памяти. Извлекаемая сухими костлявыми пальцами из мехов раздолбанного аккордеона эта тревожная мелодия никак не сочетались с окружающей обстановкой. Люди проходили мимо, спешили домой или по своим делам. Звякнула в раскрытой на асфальте сумке кем-то брошенная мелось. Почему-то все разговоры между нами прекратились и дальше мы шли уже молча, думая каждый о своём. Проходя мимо ресторана с модным названием «Европа», расположенного на углу дома, Павлин вдруг подорвался к вывеске и решительно сорвал заглавную букву в виде знака евро. «Какая, на хуй, Европа, – прокомментировал он свой поступок, и бросил сорванную букву на асфальт. Все восприняли это как нечто само-собой разумеющееся, на реакцию окружающих уже никто из нас не обращал внимание. Один лишь Ваня, сын интеллигентных родителей, непривыкший к такой концентрации происшествий за один день, с восторженным ужасом воспринял поступок Павлина.

Мы катились дальше по Московскому проспекту. Как метеориты, ворвавшиеся в атмосферу спокойствия и нормы, плохие парни, пьяные донт стоп э хулиганс. На город плавно опускался вечер. В алкогольном тумане передо мной мелькали незнакомые лица прохожих, весёлые и серьёзные, молодые и пожилые, красивые и не очень. Вдоль проспекта тянулись стены домов Петербурга, города застывшего мегалитического апокалипсиса, придавившего своими камнями водные артерии Невы. Шуршали шинами по асфальту троллейбусы и машины, звенели и скрипели трамваи. Этот городской головокружительный шум стоял в ушах и ощущение необратимого и бесконечного праздника не покидало меня… И как хорошо, что ты молод и красив… всё только начинается… и вся твоя интересная жизнь впереди… как взлётная полоса аэродрома… что у тебя такие хорошие, интересные и отчаянные друзья, с которыми ты сейчас шагаешь пьяный по проспекту непонятно куда…

Павлин явно выходил из под контроля.
- Достоевский, Чехов, сейчас нет ничего, одна, блядь, вот эта хуйня, - Павлин показал на рекламный стенд, в котором за стеклом лощёный тип в костюме предлагал купить дорогие швейцарские часы. Тип представлял образ абсолютного врага. С безжизненным лицом манекена, с холодным взглядом он был чужим здесь, на этой улице, инопланетянином, навязывающим свой непонятный стандарт успеха среди обычных людей. Павлин размахнулся и кинул в него бутылку, стекло в витрине зазвенело и раскололось. Несколько прохожих испуганно вздрогнули и оглянулось, но решили остаться безучастными и пошли дальше. Сзади нагнали Шмайстер с Константином. «Спокойно идём, - взял ситуацию под контроль Константин, никуда не бежим, так только больше внимания привлечём». Константин, знавший Павлина с детства, не удивлялся его выходкам и воспринимал происходящее как должное, как логическое продолжение распитых с ним двух бутылок водки за день. Это было не в первый раз, да и, надо сказать, не в последний.

Свернули на Загородный. Павлин шёл рядом, глупо улыбаясь, хулиганс форева. Возле подворотни он внезапно нагнулся и подобрал лежащий на асфальте кирпич и шёл уже дальше с ним. Нечасто, наверное, встретишь на оживлённой вечерней улице прогуливающую компанию молодых людей, один из которых несёт в руках кирпич. Время собирать камни, как говорится. Но определённо намерения у Павлина были камни разбросать. Ваня, для которого количество происшествий за сегодняшний день превысило все его внутренние нормы, заныл: «Может хватит, Паш, а?». «А что, подумаешь, пофулиганим немножко», – спорить с нагло улыбающимся Павлином было бесполезно. Мы шли дальше с Павлином, который нёс в руке кирпич. Что-то обязательно должно произойти, ситуация неминуемо должна была разрешиться. Вдалеке показалась ядовито-жёлтая эМ Макдональдса.
- Вы, это, дальше идите, я вас потом догоню – решил Павлин. Иван остановился в нерешительности.
- Пойдём, пойдём, – скомандовал Константин – пусть остаётся, он знает, что делает…

Павел подождал, проводил взором товарищей. «Мы – русские, какой восторг!» – прошумело в голове и он размахнулся…

…Охранник вёл Павлина, крепко схватив за руку. Оба тяжело дышали после соревнования в беге, в котором предсказуемо победили трезвость и здоровый образ жизни. Пьяный Павлин продолжал улыбался.

Один за всех и все за одного, неожиданно щуплый Иван, одетый в нелепый квадрат своего кожаного пиджака, один, отделившись от ребят, решительно пересёк дорогу конвою. Константин и Шмайстер остановились и сосредоточенно наблюдали за развитием ситуации. Костя сжал кулаки.
- Это… Это наш человек и он пойдёт с нами, – Ваня, насколько это было возможно, старался говорить твёрдо и напустил на себя грозный вид. На удивление всем, в большей степени, самому Ване, охранник безропотно отпустил Павла.
- Он паспорт у меня взял.
- Это… Слышишь, отдай паспорт.

Ваня взял из рук верзилы документ и передал его Павлину. Мы развернулись и пошли, охранник Макдональдса, пошёл в противоположную сторону, набирая кого-то на мобильном телефоне. Мы перешли на быстрый шаг, а потом на бег.
- Я думал оторвался, поссать завернул, тут он меня и схватил!
- Давайте во дворы!
- Куда бежим?
- Точно, в парадной переждём!

Опьянённый успехом мы заметались, забежали во двор и он своей предательской извилистой кишкой вывел нас опять к набережной.
- Давайте через мост, а там через Апраксин двор в толпе скроемся! - интуиция в этот раз подвела Константина. Свобода и безнаказанность в виде задворок Апраксиной барахолки была так близко, но когда ребята сбежали с моста, их уже нагонял милицейский уазик.
- Стоять! – взвизгнули тормоза и лязгнул затвор.
- Руки на стену!

Уверенные движения и толчки блюстителей порядка превратили нашу компанию в четыре живых андреевских креста, прислонённых в грязной стене. Закон и порядок торжествовал. За одну секунду для Вани разделилась жизнь, потом суд, тюрьма, слёзы и глаза матери с немым укором «зачем?». Следующий удар по почкам возвратил его в реальность.
- Вы что, блядь, эрэнешники, макдональдсы не любите?! – хотя это было не совсем так, а, если быть точнее, совсем не так, но спорить и опровергать эту версию никто не собирался и лекции о бароне Унгерне и Борисе Савинкове читать тоже никто из нас не горел желанием.

Пока ждали спецтранспорта, который должен был нас доставить, по-видимому, в ближайшее отделение милиции, тумаки и затрещины выбивали из нас алкоголь. Все держались стойко, дети железобетона городских окраин, даже Ваня, для которого эта ситуация была одним из жизненных дебютов. Шмайстер, на свою беду взял удостоверение помощника одного сочувствующего одиозного депутата, который сидел на данный момент в тюрьме. Если уж неприкосновенность не помогла депутату не сесть, то что уж говорить о Шмайстере, которому досталось больше всего из всех нас. «Ни хуя себе, тут ещё помощник депутата. На, на, на!».

Подъехала милицейский жигуль и нас раскидали по парам на две машины, я оказался с Павлином, который, поглядев на меня из под кепки, кивнул: «Джанки, ты похож на джанки». Так оценив мой, не предвещавший никаких перспектив, угрюмый вид, он, довольный своим сравнением, язвительно хохотнул…

…Из отделения нас выпустили к ночи, всё нам сошло с рук. Сначала вышли Костя, Иван и Шмайстер, прошедшие по делу как ничегоневидящие свидетели, а через час вышел главный виновник торжества Павлин. Все встретили его радостными воплями и объятьями. Мы наскребли по карманам на две бутылки пива и глотали его, передавая бутылки из рук в руки. Улица была пустынна, над горизонтом белела узкая туманная полоса как однозначный намёк на скорые белые ночи. Светили тусклые фонари, одинокие, запоздалые трамваи ехали засыпать в свои депо. Мы шли к ближайшему метро, чтобы успеть на последние подземные поезда, которые развезут нас по веткам в разные концы города. Усталые, но довольные ребята возвращались домой…

...Примеряя перед зеркалом старый кожаный пиджак, найденный мною в забытых тайниках шкафа с одеждой, я вспомнил ещё один забавный эпизод, относящийся к этому приключению. Константин, когда я уже осенью приехал на следующую сессию из своего далёкого северного городка, рассказал мне, что охранник Макдональдса, давая показания на суде над Павлином, упомянул, что он не мог оказать мне, «верзиле в черном пиджаке», сопротивления, так как посчитал меня почему-то каратистом, и, если учесть мою невзрачную, сутулую комплекцию, это предположение было смешным. Я застегнул пиджак, одел ботинки и вышел на улицу, погода стояла там великолепная! Над всем Питером было безоблачное небо. Я достал наушники и включил музыку. В наушниках заиграли «Paint it black» Rolling Stones.



Об авторе:


Имя не указано
Логин: seleznev

Последнее посещение сайта: 25.11.2016 в 11 час.
Публикации на сайте (9)

Последняя прочитанная публикация: САПСАН (автор: seleznev)

Послать сообщение







 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "КАТЯЩИЕСЯ КАМНИ" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 1.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.