Рассказы

САПСАН

Просмотров: 497

Вы 498-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2015-05-22 13:59:51



САПСАН



Автор: В анкете не указал свое имя



Проснулся я сегодня рано, не дожидаясь будильника, да и как можно долго спать ранней весной, когда лучи ещё незримого солнца уже в шесть часов утра начинают теребить узор штор, превращая наши тени в бледные тела, лежащие в волнах одеял и подушек на кровати возле окна. Жена всё ещё спала рядом, с блаженным умиротворенным застывшим лицом святой с картины времён ренессанса. Губы её были полураскрыты, едва уловимое дыхание было ровным и медленным. Её белая чарующая грудь, непринуждённо открытая для моего взгляда, такая же удивительная, как и в первый раз, неспешно и едва заметно вздымалась, выдавая глубокий сон. Рядом, в своей кроватке сладко посапывал наш маленький Никита, которого около полугода назад мы совместными усилиями вырвали у хаоса звезд в животный мир. Мой ребенок, которого я люблю и к которому привязываюсь с каждым днем все больше и больше.

Осторожно, чтобы их не разбудить, я спустился с кровати и отправился в ванную, там быстро умылся и стал наряжаться в спортивный костюм. Уже через пятнадцать минут я бежал далеко от дома по престижному спальному району, мимо уютных и компактных таунхаусов, огороженных от внешнего мира плетёной решеткой железного забора, откуда тянули на асфальт свои длинные тени узловатые руки деревьев и кустарников. Лоснящиеся, плавящиеся в солнечных лучах комья замёрзшей грязи возле дорожки источали приятный земляной аромат, который, смешавшись ещё с непрогретым воздухом, наполнял мои лёгкие, ритмично сокращавшиеся в такт движению.

В моём беговом миниайпаде раз в сотый играл саунтрек из «Гладиатора». Выбежал из подъезда я под тоскливое завывание армянского дудука на фоне тревожного гула низких духовых, разорванного в дальнейшем рвущим гитарным перебором испанского фламенко. Сейчас же, преодолев городские кварталы элитного жилья, я спускался в пригородскую долину под монотонную восточную смесь маракасов, скрипок и альтов, под мелодию которой преданного и раненого военачальника Максимуса, сыгранного в фильме актёром Расселом Кроу, деревянная повозка везла в рабство.

В низине неразвеянным туманом стоял утренний сумрак. Высокая ива, росшая на излучине тропы, стояла возле воды на своём месте. Её ветви были пока голые, набухшие почки ещё не успели раскрыться, но я уже видел её в прохладном полумраке, одетой в листву предстоящего лета. Именно такой я запомнил её когда-то, с пышными, ниспадающими к воде сиреневыми локонами, а также запомнил и эту петляющую через луг в синезелёной траве, извилистую дорожку, по которой я должен был очередной раз пробежать мимо этой ивы, и этот образ, надёжно хранящийся в моей памяти, в отличие от самого дерева, луга и тропинки, никогда не сможет извести медленно подбирающийся, пожирающий уже неподалёку лес, строительный забор, это магическое видение, наверное, будет преследовать и витать перед моими глазами до самого конца.

Взбирался из низины на холм я под звон мечей и звуки битвы – гладиатор Максимус со своими товарищами пытался убежать из своего заточения. А когда я подбегал к первым городским высоткам, выглянувшим из-за поворота, умирающий Максимус перед последним своим поединком гордо отвечал своему коварному противнику, императору Коммоду, что смерть улыбается всем нам и нужно лишь улыбнуться ей в ответ. Я тоже улыбался, но не смерти, а новому дню, так как сам был переполнен эндорфинами и доказательствами, что жизнь это чудо.

Солнце давно преодолело горизонт и его ослепительный бубен был уже высоко в чистом от туч, холодном, бледноголубом весеннем небе. Саундтрек закончился, его длины как всегда не хватало на привычный маршрут, и айпад исполнил для меня отрывок из серенады для ветров Моцарта, и, когда я подбегал к своему дому, моё воображение, возбуждённое часовой пробежкой, создало под эту мелодию удивительный живой орган, который выдел только я один, он, пульсируя и дыша своими клапанами, вырабатывал эфир, вися в воздушном пространстве над землёй.

Мои домашние уже проснулись, Никита, вдоволь напившись маминого молока, довольно ворковал и улыбался, перебирая игрушки. День обещал быть чудесным, если бы не цель моего отъезда. Я поцеловал Никиту и жену. Наскоро принял тёплый душ, расслабляться было нельзя, собранная сумка с вечера ожидала меня в прихожей, и заказанное заранее такси скоро должно было приехать за мной. Когда я допивал на кухне после завтрака свой первый, утренний кофе, звонок на мобильный оповестил меня, что машина уже у подъезда. Все ли на месте? Паспорт, распечатанный билет туда и обратно, зажигалка, сигареты, жевательная резинка, ключи, визитница, портмоне с деньгами и кредитными картами, телефон с несколькими пропущенными звонками. Рассовав всё по карманам, я взял сумку, попрощался с женой и спустился вниз.

В машине небритый таксист слушал радио-шансон, куда же без него. Расположившись на заднем кожаном сидении автомобиля, я попросил водителя сделать громкость потише и сделал пару звонков по своей работе, которая, несмотря на взятый мною выходной, не отпускала меня. Так – переводите деньги туда, туда и туда. Нет, сегодня меня не будет, буду через два дня. Договорились. Аванс получили? Один миллион, два миллиона, три миллиона. Закончив с цифрами и деловым бла-бла-бла, неотягощённый обязанностями финансового директора фирмы, торгующей оптом бытовой техникой, я смотрел в окно. Солнце уже набирало свою полную силу и, пробиваясь через тонировку бокового стекла, грело рукав моей куртки. С этой теплотой я ушёл в свои воспоминания и мысли о предстоящем поездке.

Такси выгрузило меня на Комсомольской площади трёх вокзалов, трёх немых свидетелей человеческой суеты и перемещений. Я вошёл в помещение Ленинградского, вылизанного внутри под евростандарт. А ещё буквально лет пятнадцать назад, тут была грязь, снующиеся цыгане-прилипалы, греющиеся возле батарей бомжи, зевающие в залах ожидания пассажиры, хмурые приезжие с сумками и полосатыми баулами, в числе которых был и я, приехавший покорять столицу. Пройдя по отполированному блестящему полу через всё здание, я вышел к перрону, где ждал меня, как и других пассажиров, желающих попасть к обеду сегодня из Москвы в Санкт-Петербург, скоростной поезд с загадочным китайским названием Сапсан.

Время было рассчитано мною точно, посадка была только объявлена. Пройдя через шлюз досмотра багажа, я нашел свой вагон, проводница сверила мои данные с электронным прибором, который она держала в своих руках и с холодной вежливостью манекена пригласила меня занять своё место. Моё место было 33е. Найдя возле окна кресло с этим номером и забросив свою лёгкую сумку наверх, я сел. В свисающем с потолка плоском телевизоре на фоне меняющихся цветных ядовитых пейзажей попсовый пижон, одетый в пиджак на голое тело и в узкие брюки, с причёской-гребешком, дёргал своими руками и ногами и пел пошлую песенку о том, что ла-ла-ла-ла-ла, все будет хорошо. Потом картинка наконец-то сменилась социальной рекламой 70летия победы над фашизмом, празднование которой должно было наступить в этом мае.

Вагон постепенно заполнялся пассажирами. Они суетливо распихивали свои вещи на предназначенные для этого места, усаживались, прощались с близкими и друзьями, слали смски, кому-то звонили и кому-то улыбались. Несколько случайных попутчиков были серьёзными, подтянутыми мужчинами, озабоченными ведением своего бизнеса и живущих по собственному деловому графику. Вид их был важен и соответствовал их статусу и положению в обществе. Они были одеты в строгие деловые костюмы, на их шеях узлом были повязаны галстуки. Ехали они, как и я, налегке, имея при себе только кожаный портфель. Усевшись и откинув перед собой столик, они доставали бумаги и ноутбуки и сосредоточенно щёлкали клавишами, иногда отвлекаясь на мобильные звонки. Очевидно, что их ждали на другом конце маршрута деловые встречи и переговоры, контракты и удачные сделки, приносящие прибыль.

Мимо прошла на высоких каблуках, катя по проходу свой чемодан, женщина с претензией на гламур, вымирающий вид, крашенная блондинка, запечённая в солярии, напряженно дующая в губы, обвешанная золотыми амулетами счастья и благополучия. По ней было видно, что она отчаянно старается быть красивой, но время безжалостно выигрывало это сражение и уже проявляло себя в морщинках на её лице, выступающие из под косметики. Моей соседкой оказалась тоже девушка. Маленькие груди-большие набухшие сливы, соответствовали моему вкусу, высокий рост, тонкие как ветки руки, талия подчеркивающая крупные бёдра, обтянутые джинсовой тканью. Пропорции её молодого тела вполне подходили под стандарты модных журналов для мужчин, которые читаю иногда и я. Тонкие скулы, лицо овальное, расслабленное и спокойное, большие тёмные коровьи глаза, незнакомые мне. Она источала ненавязчивых шлейф приятных духов. Положив свою сумку на верхнюю полку она поправила свои волосы, заложив их за ухо, села на своё место рядом со мной и уткнулась в названный в миру айфоном черный прямоугольник правильной формы, роясь в своих социальных сетях. Её обязательно должен кто-то встречать, подумал я и покрутил тесное обручальное кольцо на пальце.

Постепенно все места были заняты успешными людьми, возможности которых позволяли купить билет на комфортабельный скоростной экспресс. Голос сверху предложил провожающим покинуть вагоны, двери сапсана закрылись и перрон стал отъезжать, а поезд набирать нужную скорость. Шум суеты посадки стих, заработали в полную мощность скрытые кондиционеры, наполняя нутро вагона стерильной прохладой. Все погрузились в чтение книг и журналов, для тех, у кого их не было, свисающие сверху вдоль коридора телевизоры показывали фильм про Великую Отечественную войну. Некоторые пассажиры уже спали. Через ряд от меня пара за столиком негромко обсуждала проведённый отдых в Черногории. По проходу ходили опрятные и аккуратные, с нейтральными улыбками, в безупречно белых накрахмаленных рубашках и светло-серых костюмах с вышитыми красными вензелями акционерного общества российских железных дорог, проводницы. Двое из них прокатили через вагон тележку с дорогими напитками и едой, предлагая пассажиром кофе, чай и алкогольные напитки, шоколад и сэндвичи. Мои мышцы ныли, в теле оставалась ещё лёгкая приятная тяжесть после утренней пробежки, и я размяк, откинувшись на своём сидении и ушёл в себя.

Сапсан, блестящей алюминиевой стрелой, пущенной с одного вокзала на другой, нёсся по рельсам, нанизывая пространство и время. За окнами в обратную сторону с огромной скоростью неслись леса и перелески, городские постройки и пустоши, деревянные дома и дачи, ленты автомобильных дорог и рек, звенящие переезды, деревья, кусты, канавы, шагающие через поля вышки электропередач и частокол мелькающих столбов вдоль дороги. В вагоне было прохладно и тихо, только внизу под брюхом поезда отстукивали ритм колёса. Под этот перестук каждый из пассажиров, как и я, думал о своём, о своих делах и проблемах. Как жук-скарабей, каждый из нас, катит перед собой свой скарб, состоящий из отношений с людьми, с родными дома, на работе с сослуживцами, всё нажитое за годы, неудачи и успехи в карьере, ежегодный отдых заграницей, постройка дачи в Подмосковье, постоянные звонки, сдача отчётов, сделать ремонт дома, забрать из школы ребёнка, навестить пожилых родителей, купить новую машину, встречи с друзьями по выходным, походы в магазины и кино, клубы и рестораны, жизнь взаймы, не забыть оплатить ипотеку. Все мы временные жители поезда, несущегося в никуда из ниоткуда по рельсам, с которых не свернуть. Всех нас ждёт иллюзия счастливой жизни и неплохих перспектив. Но каждый из нас будет решать одну и ту же важную проблему, о которой нечасто думает в суете мелькающих за окном будней. Для каждого из нас когда-нибудь, рано или поздно, этот скоростной экспресс остановится, и каждому из нас придется тихо сойти в неведомый туман.

Мой номер 37, совпал с числом прожитых лет, я ещё ничего не сделал и, возможно, не сделаю. Уже умер Моцарт и Джим Мориссон, Маяковский нажал на курок, Ян Кёртис давно отбился в припадке эпилепсии, Христос воскрес. Я бегу в привычном темпе, передо мной извилистая тропинка через луг, ива с сиреневыми гроздьями листвы. Раннее летнее утро, высокую иву освещает два круглых светила: с правой стороны восходящие пунцовое солнце, а слева, передающая свой пост и тонущая в утренней дымке вслед за исчезнувшими звёздами, полная бледная луна, я бегу мимо поля, полного спелой немолотой пшеницей, которое видит и Максимус. Он, победивший своего врага, умирает на арене коллезея, его глаза закрываются и смотрят, как его тело плывет низко над землей, как его рука открывает ворота, за которыми его ждет жена с его сыном, и поле, поле спелой пшеницы, мимо которого бегу я, дни несутся, планета вертится, облака меняют форму, ростки пробивают панцирь земли, всё живёт и радуется, рождается и умирает, сапсан летит, глухо стучат колеса.

Я стукнулся головой о стекло и проснулся. Кто я? Куда и зачем еду? Я весь вспотел. Все пассажиры были на своих местах. Девушка рядом читала женский журнал. Компания через ряд очевидно уже устала от разговоров и молчала. Где-то позади хныкал чей-то ребёнок. Электронное табло в конце вагона над стеклянными дверьми показывало скорость 182 км/час. За окном мелькали деревья. Я поглядел через стекло наверх в высокое и просторное небо. В нём, наперегонки с сапсаном, прорезал синеву самолёт, оставляя позади себя белый пушистый след, тающий в небесной дали.

А ехал я хоронить студенческого друга погибшего под Дебальцево. Мина разорвалась, когда он вытаскивал раненого товарища из под обстрела, трое человек погибло, а раненый остался жить.



Об авторе:


Имя не указано
Логин: seleznev

Последнее посещение сайта: 25.11.2016 в 11 час.
Публикации на сайте (9)

Последняя прочитанная публикация: САПСАН (автор: seleznev)

Послать сообщение







Оставьте свой отзыв (0)
 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "САПСАН" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 0.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.