Рассказы

Автор: По-паспорту Джулия

Хор

Просмотров: 225

Вы 226-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2016-04-28 10:35:02



Хор



Автор: По-паспорту Джулия



Морской воздух пахнул прямо в лицо соляными растворами, смешанными с чужеродными запахами. Мужчина седовлас и крепок в членах, в старой, бежевой от ветхости кепке, с открытой грудью, блестящей на лунном свету, отвернулся от моря и пошел в каюту. Запах становился привкусом и углублялся в тянучий вкус. Его уже было не изгнать. Только волшебство кока могло взбить сливками предобеденное блаженство. Он бы сейчас гладил языком гладкие кусочки и причмокивал остатки масленого налета: морская радость в виде рыбного филе! А запах искушал бы снова вернуться в радость вбирать в себя запах, вкус и ощущения щипящего-шипящего яства. А искушать бы уже чего.

Ветер усиливался и налетал волнами на палубу. Тучи надвигались. Музыка моря набавляла звук. Поднималось что-то в море, и это чувствовал капитан. И все, кто бывал. Пассажиров же не-бывалых было несколько человек, занесенных из личного удовольствия на этот деревянно-металлический островок городского обустройства с личным рестораном, барным представительством, собственным банкет-залом.

Вечер склонился под девяностым градусом, где минутная стрелка остановилась у тройки. Прямой угол образовали узорчатые стрелки больших часов с кукушкой. Игрушке пока не свиристеть, она тихо ждала в домике за ставнями окошек. Седовласый управляющий, Адам Сергеевич, стоял и смотрел на закрытые окошки, почесывая грудь в задумчивости.

Вот уже начинаются импровизированные вечера местечковых музыкантов, что за небольшие деньги играют на любом корабле, имеют свою скудноватую программу и производят приятный шумок в скуке зала. Порешили, что не будут приглашать танцоров из латиноамериканских танцоров или грудноголосистых певиц с черными кудряшками. Народные же ансамбли обходятся дороже и требуют больших удобств для танцующего состава. А уж приглашать заслуженного артиста — честь для маленького парохода и вовсе не заслуженная и не по карману компании.

Адам Сергеевич облизнул сухим языком потрескавшиеся губы и захотел рому. Нет, он не был сластеной, если только лет в четырнадцать в последний раз он действительно хотел сладкого, а потом настоящая жизнь закрутила его так, что захотелось чего покрепче, чего естественнее, то, что губами зовется и женской кожей с ее теплом. Крепче и слаще было только тепло женщины. А как не хватало — то и ликерчика рюмка да винца стакашка излечивали от томления в груди. Alkohol представляет собой сильно концентрированное сладкое — вот что знал Батька, такова была его кличка с молодости.

Гроза определенно наступает. Тучи стали прямо лиловыми, как синяки на светлой коже. А просветы между темными пятнами были ослепляюще белыми.

«Айвазовский… Скоро Айвазовский», — понял управляющий и поспешил — надо было отдать распоряжения и не тревожить пассажиров.

Музыканты слабо начали, как подумал кто-то из первых рядов. Бывший музыкант, конечно. Столы были нагружены едой и белой посудой.

«Не потянул…. Опять ускоряют в современном стиле. И еще раздражают эти крикливые молодые певички с их быстрым темпом. А вот здесь она оборвала прекрасный момент», — последнее он уже мысленно совершал и параллельно над его ухом пела Анна Герман с незабываемым очарованием, как в годы юношества. Пальцы уже наигрывали мелодию по привычке. Но что же делать, когда идешь не своим путем, отказываешься от призвания ради высокого поста на экономической арене. В конце концов, гениями оказываются единицы, еще человек пять на всю родину становятся известными и почетными артистами, и еще десять ездят с удачными номерами в регионы. Он посмотрел правде в глаза еще двадцати пяти годов, но фрустрация неопробованного шанса мучила его иногда, а особенно сейчас, когда он слышал бесталанного музыканта, зато (зато!), занимающегося своим любимым делом.

Ну что же, а рядом красивая жена главного экономиста бережно поправляла воротник его рубашки. Батька был бы счастлив. Что ему до музыкантов. Что ему до почестей.

А он ведь всегда хотел в море. И мечтал быть капитаном. И айвазовского мечтал преодолеть. Вот он за штурвалом корабля на каком-нибудь Северном море, а в лицо ему — жестокий ветер. А палубу качает, и волны накатывают и оставляют блестящий налет. А ему надо, надо увернуться от огромной, как акулья пропасть, волны. А сам корабль в пенном тумане как призрак, как летучий голландец. Это — какое-то другое счастье.

Он заглянул в глаза этой черноглазой женщине с пером в прическе, почему-то она привлекла его внимание давно. Они — Адам Сергеевич и жена бывшего музыканта и ныне из success people — встречались уже много раз за время путешествия и все спрашивала она про погоду, про моряка, но никак не получался долгожданный разговор... Зеленое платье, спокойный взгляд. Худые пальцы нервно перебирали салфетку. А рядом сидел муж — длинный господин с узким лицом в бакенбардах, в черной бороде на пол-лица. Он что-то разыгрывал на пальцах и нервно оборачивался на музыкантскую группу.

Тут взгляд женщины переменился, отразился входящий в зал луч солнца, и женщина нехотя улыбнулась чему-то своему, посмотрев на седого моряка. Внимание таких мужчин, не доступных ее размеренной, семейной жизни — но это все равно что почитать роман, поплакать и закрыть книжку. Ее герой был уже не молод и еще не стар, но седые виски выдавали хороший возраст за сорок.

Вдруг случился грохот. Зала слегка покачнулась. Луч исчез.

«Да, тучи-то...» — подумал Адам Сергеевич.

Что же, послышался гром, как и ожидалось. Пошел звенящий ливень. Он стал скрестись по всем углам и заглядывать по щелям. Кое-где капало настойчиво, пробивая новую щель.

Молния сверкнула. Гром и грохот забарабанили с еще большей силой. Музыканты продолжали играть, но еще слабее слышались их трели.

«Слабозвучные… А природа…» — впервые над этим задумался теперь бывший музыкант. Глубокая морщина птичкой еще глубже улеглась среди ничтожных морщинок.

Добавился какой-то посторонний звук из-за полы. Визг перекрыл все бесконечно-нежные звуки. Голос певицы стал страшным. Зала была большая и эхо усиливало крик из самой преисподней…

— Сирена? — испуганно спросил у капитана пробегавший мимо официант с холодными закусками.

— Да если б я знал, что! Что там опять натворили?! — и Батька поскакал по длинной лестницы вниз, смешно переваливаясь с ноги здоровой на совсем больную.

Он спустился на минус первый этаж. Он вслушался, откуда источник крика. У складского помещения он понял. Отпер деревянную дверь, та почти не открывалась за ненадобностью. Новый толчок, и как разревелось в темноте.

Адам Сергеевич безуспешно жал на побитый включатель — не работал. Ор стоял невыносимый. Это не был какой-то один голос, а он звучал как множественный музыкальный организм, выдергивая из ровного хора противные трели с другим регистром, словно исторгались они сломанным инструментом. Хор расширился: диапазон различных голосов увеличился. Это был не инструмент. Хотя голоса были механического происхождения: слишком ровные и слишком неестественные. Хор-ор вылился из складского помещения и покатился по палубе и заревел в норах человеческого присутствия. На него сбежались рабочие. Что там? Что там?

Уже в ресторанном зале люди заволновались, различая ор от грозового шума. Что это? «Что это?» — задавалось в умах. Что за музыканты на нижних ярусах подпевают?

Как отперли склад, голос в разы усилился и понесся удивлять сидящих на другом концерте. Сирена! «Сирена!» — всполошились все.

Как-то само собой поднялся такой шум, паника подгребла людей с насиженных мест и даже само начальство вскочило: два толстячка с усиками и один худой мужчина, отчаянно дергавшийся при попытках заговорить с народом:

— Уз-пб-акойтес-сь, вер-роятно шт-то слущилось у рап-бочих-х! Щас-с разз-з-бремся… в чем кан-н-ф-фликт…

Не успели фонарики засверкать в пустынном складе, как прошелся еще один сильный толчок по кораблю и вывалилась груда пластмассы. Исказившиеся лица рабочих изобразили гримасы удивления и ужаса. Огромные глаза в нарисованных бровях повалились из глубин.

Розовая морда влепилась в лицо старому моряку. Пластмассовые ручки колотили по голове бессмысленными движками, как заведенные. А они и были заведенные. Игрушечный голосок трудно было различить в оглушающих звуках других певцов этого странного ансамбля. Лицо мягкое, почти как человеческое, вмялось. Рот открывался сам по себе — звук шел из глубины живота. Большой палец Батьки вжался в большое пузо — игрушка упала замертво.

Он безуспешно пытался докричаться до рабочих. Надо было выключить игрушки, да беда в том, что у многих сломались механизмы-включалки: игрушки старые. Стало быть, ждать, когда они сами издохнут.

Тут из светлого прохода выскочила зеленая фигура, в ее юбках путались крикуны. Она испуганно отскакивала, словно бы это были мыши. Ее лицо снова залучилось, как сегодня, в зале. Нет, ему не показалось: она смотрела прямо на Адама Сергеевича.

А новые куклы валились и валились. А крик их устрашал еще больше — еще истошнее, истошнее…

Женщина продиралась сквозь и давила каблуком, давила, что попало… Отдавила руку одному рабочему.

Она ухватилась за Адама Сергеевича и упала на него. Он устоял.

— Что? — так испугался он первый раз. А что там случилось наверху-то?

— А, да там… — сообщала с неохотой красивая женщина, — Паника… — рассмеялась она, — там эти… — она пнула игрушку. — И что же нам делать, Адам Сергеевич?

Он не отвечал.

Она расцеловала его в губы.

— Это один раз в жизни… — палец остановился у распухших губ. Он ухватил гладенькие пальчики. Коснулся розовых щечек и смутно привиделась ему та рисованная рожа. А застывший открытый рот казался пустым. Он отдернулся.

— Ну что вы… — но уж и он остановиться не мог…. Один раз в жизни.

Платье зашуршало в его руках. Платье — и в его руках. Как приятно было гладить эту шелковую ткань. А сзади был такой пышный бант, он подхватил ее и поспешно отошел за угол.

«Но как же, — лепетал он почти неслышно… — Мне же надо решить…»

«Да что же вы, такого больше не будет… Никогда», — беззвучно говорила она.

Вкруг по дощатым полам бегали те, что в сливочных платьях, в военном облачении тумана времен от Чингисхана до второй мировой, немецкие галуны, французские наполеоновские двууголки, да русские фуражки белой армии, крупноголовые в кружавчатых чепчиках и ползунках, в ярких этнических костюмах, розовые голыши размером с настоящего малыша… Все они были с полчеловека. Фирменные, но древние и затхлые от пыли и сырости. И лица некоторых были совершенно искошены, изрезаны — плесень съела. Безуспешно ловкач из рода поваров пытался заткнуть игрушку — ключик заело, «мужик» в крестьянской рубахе продолжал кидать налево-направо бесовские коленца.

Ор разогнался на верхние этажи. Когда большие куклы пошли в залу, люди остолбенели, а кто-то побежал. Хор-ор гудел разными голосами, но все искусственные, и оттого страшные.

— Выключайте их, выключайте! — вбежал работник зала с громовым профессиональным голосом.

И несколько человек принялись отлавливать игрушки и поворачивать ключики, жать на животики, грудинки, головки, сворачивать ножки и ручки, прямо как странные сумасшедшие и тоже впали в такое бешенство.

Не все игрушки останавливались, эти ломались, бились неистово. И выкидывались за борт. А какие-то продолжали бродить по палубе…

Бывший музыкант воспользовался случаем общего шума, и схватил скрипку: «Можно я поиграю?» — спрашивал у испугавшегося музыкашки. Да забирай, неудачник! Длинный со скрипкой в руке спрятался в каюте и играл там, нервно, но упоенно.

Так день заканчивался. Затихло. Ночью зеленое небо с наплывами облаков, как пенистых волн, казалось безмятежнее обычного после пережитого дня. Моряк спокойно смотрел на море и отлавливал глазами редкие лунные блики; курил трубку и думал обо всем, о чем еще мог думать. Так, час назад выяснилось, что трещина была как раз в подвале и куклы вовремя забили тревогу… Адам Сергеевич курил трубку, а под ногами все жужжал старенький голосок.



Об авторе:


По-паспорту Джулия
Логин: Juliya

Последнее посещение сайта: 6.3.2017 в 17 час.
Публикации на сайте (21)

Последняя прочитанная публикация: {*%title.@LastIdV*} (автор: {*%author.@LastIdV*})

Послать сообщение







Оставьте свой отзыв (0)
 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "Хор" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 0.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.