Сам себе писатель - Самописка.ру

Вы 1022-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2008-04-10 15:05:26



Дом детей (продолжение эпизода)



Автор: Герой ненашего времени



Этот модерновый особняк причудливой архитектуры на самом деле был построен очень давно, в далекие 20-е годы. Тогда он выглядел совсем по-иному - простая двухэтажная коробка, выдержанная в духе конструктивизма. А сейчас, эта коробка воображением дизайнеров и архитекторов была превращена в симпатичный четырехэтажный офис, с изломанными границами сложных геометрических фигур, причудливо пересекающихся на разных уровнях. Где-то наверху с уровня четвертого до второго этажа ниспадала водопадом зеркальная полусфера, создавая ощущение света и легкости. Очевидно, там за непроницаемыми зеркальными стеклами скрывался великолепный зимний сад. Все это придавало зданию вид дорогой мини-гостиницы, располагающей к отдыху и неге.

Хотя, говорят, изначальное предназначение у этого здания было совсем другое и очень даже необычное.

В августе 1921 года в СССР открылись два экспериментальных детских сада для постоянного проживания детишек – в Москве и Петрограде. Московский назывался «Дом детей». Он и располагался в этом здании. Туда поместили тридцать детей от года до пяти лет разного происхождения – из рабочих, интеллигенции, представителей партноменклатуры. Примечательно, что среди них даже находился и старший сын Сталина Василий. Руководила этим домом небезызвестная Вера Шмидт. Ее муж, Отто, был одним из основателей Советского психоаналитического общества, а также заметным сотрудником в Правительстве большевиков, возглавлявшим Государственное издательство. По сути, это был их совместный психоаналитический проект.

Основатели педагогического эксперимента исходили из того, что дети не могут быть «хорошими» или «плохими». А подобные традиционные моральные определения, уходящие своими корнями в представления о первородном грехе, только усиливают комплекс вины и ведут к серьезной психологической травме. Именно поэтому в детском саду осуждение или похвала были направлены не на ребенка, а на его поступок. В Доме детей не было наказаний. Персоналу при общении с детьми не разрешалось даже повышать голос. Запреты, какого бы то ни было рода, со стороны воспитателей также строго исключались. Воспитанники детского дома и не подозревали, что их сексуальные побуждения могли бы быть оценены как-то иначе, чем другие естественные телесные потребности. Поэтому они и удовлетворяли эти побуждения на глазах воспитательниц точно так же, как если бы речь шла о голоде или жажде, то есть совершенно спокойно и безбоязненно. Это делало ненужной какую бы то ни было таинственность, укрепляло привязанность детей к воспитательницам, содействовало приспособлению к действительности и создавало, таким образом, благоприятную основу для развития детской личности в целом. В таких условиях воспитательницы имели полную возможность наблюдать шаг за шагом за сексуальным развитием детей, содействуя сублимации отдельных инстинктивных побуждений и поддерживая этот процесс.

Сам процесс воспитания был направлен на достижение сексуально-экономического результата – добровольного отказа от удовлетворения влечений и концентрации сексуальной энергии на благо построения социалистического общества.

Правда, московский дом детей и его питерский собрат долго непросуществовали. Кто-то связывает это с главным покровителем психоанализа, Троцким. Когда с ним случилась большая неприятность и его пинком под зад выслали из СССР, то вместе с ним под зад коленом получил и весь советский психоанализ, с его сомнительными экспериментами.

Существует и другая более примитивная версия закрытия садика, а вместе с ним и всего российского психоанализа. Просто как-то, когда Василия Сталина привезли домой из детского сада, папа возьми, да и спроси его:
- А чем вы там занимаетесь, сынок, в вашем Домэ дэтэй?
- Нас там учат заниматься онанизмом, - ничуть не смущаясь, ответил Василий.
Тут грузин Сталин, воспитанный в иных ценностях, и озверел…

* * *

Лимузин остановился напротив парадного подъезда, под опирающейся на круглые белые колонны, треугольной выступающей крышей, надежно защищающей от дождя, снега, метели. По сути, это была и не крыша, а причудливо выступающая часть второго этажа. Всех таких выступов, на разных уровнях и в разных направлениях было такое немыслимое количество, что их просто невозможно было сосчитать. Благодаря этим выступам сооружение напоминало тело бронтозавра, но, вместе с тем, сохранялось ощущение гармонии и изящества.

Информация о приезде шефа, явно опережала на какие-то мгновения его физическое появление. Перед ним как по мановению волшебной палочки раскрылась парадная дверь, за ней все остальные двери, ведущие по коридорам к лифту. Также незамедлительно распахнувшим двери перед своим шефом. В лифт он вошел один, оставив охранникам возможность убедиться, как плавно сдвигающиеся створки бронированной стали надежно укрывают охраняемое тело.

Выйдя из лифта, быстро пройдя персональную комнату отдыха, сбросив на светлый кожаный диван куртку, шеф прошел в свой кабинет и с удовольствием плюхнулся в огромное кожаное кресло перед огромным письменным столом красного дерева, положив рядом с собой на пол дорогую спортивную сумку, с которой он не расставался с самого Нью-Йорка, и на мгновение застыл в каком-то неописуемом блаженстве.

Но через мгновение рука уже тянулась к заметно потертой кнопке внутренней связи.

- Машенька, а я уже на месте! Ах, ха, ха, ха, ах! Попроси Игорька срочно зайти ко мне! И две чашечки кофе нам, как обычно. – И повторно нажал поблекшую кнопку сверкающего дорогого аппарата внутренней связи.

Он очень любил своего помощника Игоря молодого человека лет тридцати пяти, он даже в тайне перед самим собой гордился тем, что создал такого идеального помощника, который с полуслова понимал, что нужно шефу, брал на себя решение огромного числа рутинных вопросов, освобождая шефа от несвойственных его уровню проблем, но всегда четко чувствовал и понимал ту грань компетенции в решении вопросов, которые шеф должен решить самолично. Он практически никогда не давал осечек. Это был идеальный помощник, умный, преданный, обаятельный, в меру скромный и почтительный. Он много знал, но ему можно было много доверить. И все эти качества были даны ему не природой, а мудрым воспитанием шефа, который никогда никого не ругал, редко повышал голос, старался создать такие условия, чтобы энергия сотрудников сама находила выход в беззаветном служении шефу и их общему делу.

У Игоря была семья, жена, двое пацанов. Но складывалось такое ощущение, что он всегда был в распоряжении своего шефа, в любое время дня и ночи. Вот и сейчас, несмотря на позднее время, разговаривая с секретаршей Машей шеф ни на секунду не сомневался что Игорь готов к встрече с ним, причем на самом высоком уровне.

Игорь появился с тремя папками бумаг. Не нарушая традиций Игорь начал с менее важного.

Первая папка представляла собой документы, которые, казалось, не представляют особого интереса для шефа и компании. Мало ли всяких ненормальных обращаются с разными бредовыми идеями, на которые жалко тратить время. Тем не менее и такие бумаги эти не проходили мимо взгляда шефа, они либо отправлялись в архив, либо, по рекомендации того же Игоря на дополнительную экспертизу «профильным» специалистам конторы.

Внушительную папку бумаг «простых» они достаточно быстро «раскидали» и плавно перешли ко второй.

- Здесь оригиналы документов по всем успешно завершенным делам. Просмотрите их, я уже провел экспертизу, вроде, все в полном порядке. Тем не менее, все равно стоит взглянуть на них еще разок, на всякий случай.

Сейчас все так не просто, могут быть и «подставы», и просто «ляпы» недобросовестных чиновников, причем на самых разных уровнях, но важно выявить их как можно раньше, не затягивать процесс, и какова бы ни была ситуация как можно быстрее вмешаться в нее и переиграть в нужном русле. Именно поэтому был важен последний взгляд шефа, который многие вещи видел просто насквозь, иногда нутром чуя подвох или чью-то небрежность, особенно когда дело касалось высокопоставленных лиц, которым и нельзя было вот так просто в глаза сказать, что, дескать, за «туфту» вы тут гоните, этот документ ни один суд не примет, если, не дай бог, дело дойдет до суда. И приходилось работать, работать кропотливо, старательно просчитывая все последствия, возможные и невозможные повороты событий.

Шеф пролистал бумаги с явно удовлетворенным видом, где-то сделал пометки остро отточенным карандашом на полях бланков, заверенных солидными гербовыми печатями.

- Я смотрю, по Леспромхолдингу у нас уже блокирующий пакет? - с нескрывемым удовольствием констатировал шеф.

-Да, с учетом нашего 50% участия в целлюлозно-бумажном комбинате, так! Думаю, этой ситуацией надо воспользоваться, чтобы срочно сменить руководство холдинга, поставить нашего гендиректора, а потом спокойно провести допэмиссию и получить контрольный пакет.

- Лучше с этим не тянуть. Куй железо пока горячо! Хе-хе-хе. Действуй, Игорек, быстро и жестко! - своим добродушным мюллеровским смехом прохихикал шеф.

- Теперь самое тяжелое. Документы, которые требуют Вашего личного решения. Сегодня будете смотреть, или завтра на свежую голову? Все эти вопросы, - Игорь показал на папку, - до завтра могут подождать. Эта ночь уже ничего не решит, а Вам наверно и отдохнуть не мешает после перелета.

- Я, пожалуй, сейчас все-таки пролистаю их, чтобы к завтрашнему дню лучше созреть к какому-то решению.

Шеф углубился в чтение документов и не мог удержаться от реплик и указаний, которые не понятно к кому были обращены в большей мере самому себе или своему верному помощнику.

- Здесь сначала надо поработать со СМИ. Нужна предварительная подготовка инвесторов. Когда они начнут скидывать бумаги, тогда и начнется основная игра… Завтра решим, какие СМИ задействовать…

Посматривая вторую бумагу, немного оживился, - Мы это сможем быстро решить, просто надо попросить районного прокурора изъять их регистрационную документацию, потом мы ее спокойно потеряем, а когда она найдется, хозяева поймут, что они уже никто. С ними такой трюк не должен вызвать проблем. Пометь себе и свяжи меня завтра с генеральным…

Остальные бумаги просматривал, почесывал то нос, то лысину, то затылок, что-то мычал про себя, цокал языком, но никаких указаний так и не дал. Наверно, действительно эти дела требовали того, чтобы их еще обмозговать. Отложив пачку в сторону, Шеф поднял глаза на Игоря и, вдруг, очень серьезно спросил: - А почему я не вижу никаких результатов по делу нашего телевизионщика?

- Да, еще не успел Вам сказать, он умер, скоропостижно, буквально позавчера.

- Как умер?

- От острого сердечного приступа. Я дал необходимые поручения, имеется заключение из больницы, где он провел свои последние часы.

Игорек, дорогой! Пора бы понимать, что когда я спрашиваю «Как умер?» меня интересуют не медицинские аспекты данного вопроса. Меня интересует, как так он умер БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА? - С плохо скрываемым раздражением просипел шеф.

- Я не верю, я нутром чувствую, что эта смерть не могла быть случайным сердечным приступом. - Продолжил он. - Проверь все как следует. Выясни, кто его наследники, сколько их, где они сейчас, чем занимаются. Мне нужно знать о них все, до самой последней мелочи. Ты понимаешь, что теперь это большая проблема для нас. Очень большая! И это в тот момент, когда казалось, что все уже решено и его компания в наших руках. Теперь, что, начинать все сначала? Я не верю в такие роковые совпадения. И, пойми, наконец, главное, что это не просто вопрос чьей-то собственности, это заказ, и ты знаешь, чей! Мы не имеем права облажаться!

Почесав нос, шеф продолжил.

-Пока ничего не надо предпринимать, нужна только информация, обо всем. Абсолютно обо всем. Дай необходимые распоряжения. Решения будем принимать после.

- Когда назначены похороны?

- Его уже похоронили

- И когда же успели?

- Сегодня утром, - упавшим голосом, тоном провинившегося ученика промолвил Игорек.




Назад Дальше
 

Об авторе:


Герой ненашего времени
Логин: heroes

Последнее посещение сайта: 30.10.2016 в 23 час.
Публикации на сайте (7)

Последняя прочитанная публикация: Несколько (автор: Kester)

Послать сообщение







Оставьте свой отзыв (0)     Другие публикации этой рубрики