Сам себе писатель - Самописка.ру

Вы 901-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2008-04-02 21:29:20



III. ШКОЛА МАГОВ



III. ШКОЛА МАГОВ

Ночь Джед провел на борту "Тени", а рано утром он попращался со своими товарищами, c которыми впервые узнал, что такое море, и вступил на землю. Твил был маленьким городишкой с невысокими домами и узкими улицами, но Джеду он показался огромным, так что для верности ему пришлось остановить прохожего, чтобы узнать, где здесь можно найти хранителя Школы Магов. Прохожий внимательно посмотрел на него: "Мудрый и так найдет, а дураку зачем знать?" Сказав это, человек продолжил свой путь как ни в чем не бывало. Джед поднялся по извилистой улице и очутился на площади, окруженной с трех сторон домами с остро-конечными крышами, а с четвертой – внушительной стеной.

По виду это была крепость, выстроенная иа огромных серых камней. На самой же площади находились торговые ряды и праздный люд бродил здесь, прицениваясь к товарам. Джед задал тот же вопрос старухе с корзинкой.

"Ты можешь найти хранителя, где хочешь", - сказала она и пошла дальше.

В глухой стене на площади была расположена маленькая деревянная дверь. Джед подошел к ней и постучал. На пороге появился старик.

- Я привез письмо от Огиона Молчальника с острова Гонт. Оно адресовано хранителю Школы. Где я могу найти его?

- Это и есть Школа, мальчик, - сказал спокойно старец. – А я – сторож. Хочешь войти – войди.

Джед, не задумываясь, сделал шаг вперед. Ему показалось, что он уже переступил порог и очутился внутри здания, но все опять вернулось на свои места: он по-прежнему стоял на улице.

Джед попытался проделать то же самое еще раз - безрезультатно. Тогда он не на щутку рассердился. Ему ухе порядком на-доели все эти издвательства. Он произнес нужное заклятие, которому научила его еще тетка-ведьма, но чары деревенское колдуньи были бессильны здесь.

После очередной неудачи Джед уже не знал, что ему делать. Наконец, он обратился к старцу:

- Я не могу войти. – И с неохотой добавил. -Пока, конечно, Вы не поможете мне.

- Скажи имя свое.

И снова Джед не знал, что делать, ибо произносить имя, да еще вслух, было настрого запрещено.

- Джед, - произнес он, наконец. Сделав при этом шаг, он переступил порог дома, и некая тень последовала за ним.

Дверь, хах выяснились, была вовсе не из дерева, а из кости; позднее Джед узнал, что ее вырезали из зуба Великого дракона.

Дверь была отполирована почти до прозрачности, и сквозь нее пробивался дневной свет, делая живым Тысячелистное Дерево, изображение которого было искусно вырезано на внутренней стороне магических врат.

- Добро пожаловать, парень, - сказал сторож и, больше не проронив ни слова, повел Джеда через залы и коридоры и привел, наконец на внутренний дворик, находившийся в глубине основного здания. Дворик этот был частично вымощен камнем, и на небольшой лужайке, посередине, в ярких лучах утреннего солнца, всеми цветами радуги играл и переливался фонтан - молодые деревья, посаженные вокруг, не могли укрыть его своей листвой и приглушить это буйство красок. Здесь Джеда оставили в одиночестве и попросили подождать немного. Он замер, и сердце его билось все сильнее и сильнее; всеми фибрами души своей он ощущал некое иное невидимое присутствие и понимал, что все здесь сотворено не из камня, а из иной какой-то магической субстанции, которая раз в сто, а, может быть, и больше превосходит силу и мощь любого гранита. Он стоял в святая святых Храма Мудрости, и все здесь взывало к небу. Вдруг он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд: человек, одетый в белое, смотрел на него сквозь искрящиеся струи фонтана.

Как только взгляды их встретились - запела неведомая птица в ветвях. И тотчас же Джед понял язык этой птицы, язык воды, что плескалась в фонтане, речь ветра, играющего в листве: Слово включило его в свой круг, очерченный Солнцем.

Потом это ощущение прошло, но мир уже стал иным. Джед сделал несколько шагов и преклонил колено перед Архимагом, держа на вытянугой руке письмо Молчальника.

Архимаг Неммерл, Хранитель Скалы, был древним человеком, древнее всех на этой земле. Его речь напоминала птичий клекот. Волосы и борода его были белы, вся тьма и тяжесть мирская оставили его с годами и сделали совершенно белым, какой бывает древесина, столетия пролежавшая в воде.

- Мои глаза стары, и я не могу прочитать, что написал твой учитель,- сказал старец своим птичьим голосом. - Прочти письмо это, отрок.

Что ж, Джеду ничего не оставалось делать, как повиноваться и прочитать вслух древние руны Хардига, в которых говорилось следующее: "Мой повелитель Неммерл! Я посылаю Вам того, кто обещает быть величайшим из всех магов Гонта, если, конечно, ветер не переменит-ся. Подписано все это было не истинным именем Огииона, а странным прозвищем Сомкнутые Уста.

- Тот, кого послал усмиряющий землетрясения, вдвойне любезен мне. Я знаю Огиона с его молодости, когда он еще только приехал сюда с Гонта, и я всегда любил его. Ну, а теперь поведай старику своих морских приключениях.

- Все было прекрасно, и только вчера разыгрался невиданный шторм.

- На каком корабле ты прибыл?

- Торговый корабль из Андрада. "Тенью" зовут его.

- По чьей воле ты прибыл сюда?

- По своей собственной.

Архимаг пристально посмотрел на Джеда, потом отвернулся и начал разговаривать с самим собой на непонятном языке, точно разум его блуждал где-то далеко далеко во Времени и пространстве. Но из всего этого неясного бормотания можно было различить слова, что согссм недавно пропела, Джеду птица в ветвях и прошептала вода, плещущаяся в фонтане. Старик не произнес ни одного заклятия, но такая магическая мощь была в самом голосе его, что Джеду показалось, будто он перенесся в иное место и стоял теперь посреди пустыни, где странные тени ходили вокруг него. На самом же деле Джед по-прежнему оставался во дворе, залитым солнечным светом, а фонтан все пел и пел свою веселую искрящуюся песнь.

Огромная черная птице, Ворон с острова Осскил, подошел к ним, важно ступая по каменной террасе, а потом по траве. Птица подошла вплотную к Архимагу и остановилась. Вся черная, с клювов, как огромный кинжал, и глазами, как горный хрусталь, она недоверчиво по-косилась на Джеда. Три раза горон белые складки одежды старца, пока тот не пришел, нпконец, в себя, не улыбнулся и не сказал, Обращаясь к Джеду "Пойди, поиграй, малыш". Его отсылали, отсылали, как мальчишку. Джед снова преклонил колено пред старцем, чтобы проститься, а когда встал то того уже и след простил. Только ворон недоуменно смотрел на Джеда, приоткрыв клюв.

- Терренон уссбук! Терренон уссбук оррек! – заговорила птиц, на непонятном языке. После чего она неожидано исчезла.

Джед направился к выходу, не зная толком куда же ему все-таки идти. При выходе, под сводом арки, повстречался ему высокий юноша, которой весьма вежливо приветствовал Джеда легким поклоном: "Я Джаспер, сын Энвита с острова Хавнор. Я весь к Вашим услугам и готов показать Храм и ответить на все вопросы. А как Ваше имя, сэр?"

Все это показалось странным и оскорбительным для Джеда, деревенского парня, который в жизни своей никогда не встречал детей богатых купцов и дворян, кроме той девицы на лугу. Ему показалось, что над ним издеваются, обращаясь на. "Ва" да еще предлагая какие-то там "услуги", поэтому он процедил сквозь зубы "Спороухок" и отвернулся.

Юноша подождал еще минуту, немного обескураженный столь грубым ответом, но, сделав вид что ничего не произошло, пошел вслед за Джедом. Был он высоким, года на два-три старше Джеда и поступь его была мягкой и легкой, как-будто он не шел, а делал па в танце. Была на нем серая мантия с капюшоном и первым делом он повел Джеда в кладовую, где тот, как студент, мог выбрать себе такую же мантию. Джед подобрал себе по размеру темно-серый болахон, и Джаспер воскликнул: "Теперь вы стали одним из нас, сэр". Джаспер улыбался, когда говорил, и Джеду казалось, что за этой подчеркнутой вежли-востью скрывается издевка.

- А разве только одежда делает магами, - не удержался он.

- Конечно нет, сэр, - последовал ответ. - Но манеры делают все. Куда теперь?

- Куда хотите.

Джаспер повел его нескончаемыми коридорами, показывая бесчисленные внутренние дворики и крытые залы, Хранилище Книг и Великий Очаг, вокруг которого вся школа собиралась по праздникам. Потом они поднялись наверх и посетили различные башни с кельями для учителей и учеников, сейчас они стояли Южной Башне, и окно выходило прямо на море, минуя крыши соседних домов. Как и другие кельи, эта была без какой бы то ни было мебели - только соломенный матрас лежал в углу.

- Да, уважаемый Спороухок, - начал Джаспер, - живем мы здесь скромно. Надеюсь, это не стеснит Вас?

- Нисколько. - Джед хотел показать этому аристократу, что он не хуже его. - А что, уважаемый Джаспер, спать на соломе после мягких домашних перин было не очень удобно?

Джаспера как обожгло, и он взглянул на Джаеда так, будто хотел убить его: "Да тебе ли знать, что мне, сыну Лорда Домианского с острова Хавнор, будет удобно или не удобно". Но вслух Джаспер все также вежливо промолвил: "Следуйте за мной, сэр". Тем временем пробил гонг и нужно было спускаться вниз к дневной трапезе за Большим Столом, что был накрыт в общей зале, где собралось одновременно до сотни учеников и наставников. Каждый обслуживал себя сам и, перебрасываясь шутками, ученики подходили к большому чану с едой, накладывали в тарелку что-то дымящиеся, а потом устраивались где кому было удобней за единым столом. "Говорят, - продолжал неутомимый Джаспер, - что стол этот волшебный и за ним всем хватит места, сколько бы ни собралось народу". И, действительно

хватало всем: и шумным компаниям юнцов, и одиноким старцам с сединой волосами, которые даже за едой не могли оторваться от своих долгих дум. При этом никто не нарушал их покой – от шумных компаний их отделяло какое-то непроницаемое пространство. Джаспер подвел Джеда к огромному парню по имени Ветч который, не проронив ни слова, с жадностью продолжал уплетать свой обед, не обращая на них никакого внимания. Был он прост, как и Джед и видно не очень заботился о своих манерах. "Фу - сказал он, съев все до конца, - наконец-то здесь нет обман. Кашу я так и опрокинул в желудок". Джед не понял, что он хотел сказать, но сам парень ему явно понравился.

После обеда они все вместе пошли в город. В этих бесконечных улочках и проходах без труда можно было заблудиться. Живя бок о бок с магами, простые жители тоже кое-чему научились и здесь никого не могло удивить, например, неожиданное превращение человека в рыбу или поднявшийся в небеса дом.

Выйдя из городских ворот через задние сады, трое юношей перешли реку Твилберн по деревянному мосту и взяли курс на Север через пригородные леса и пастбища. Извилистая тропинка то поднималась на холм, то вновь опускалась. Потом они пришли в дубовую рощу, и слева от нее была еще одна рощица, но тропинка как-то извилисто сворачивала перед этом порослью, предлагая им совершенно иной маршрут. Джед никак не мог определить породу деревьев, Ветч уловил его взгляд - "Это роща Имменент. Нам еще войти в нее…"

В лучах солнца красные цветы на ветвях пылали как раскаленные угли. "Искрометное семя, - сказал Джаспер, - Деревья эти появились здесь, когда ветер занес сюда пепел с Илиена, во время битвы между Срет-Акве и Повелителем Огня". Он подул на увядший цветок, и семена его разлетелись как искры затухающего костра.

Тропинка вела вокруг подножия зеленого холма, который Джед заметил еще со стороны моря, когда "Тень" только входила в заколдованные воды Острова, И здесь Джаспер сказал: "Еще дома, на острове Хавнор, я много слышал о гонтскои магии, и всегда только восторженные отклики. Неудивительно, что я с нетерпением ждал случая позна-комиться с этим искусством поближе. Перед нами самый настоящий гонтец, и мы - у подножия Скалы, которая, как говорят, берет свое начало в самом центре Земли. Заклятия здесь обретают особую силу, Покажи свое искусство, Спороухок, Каков твой стиль?"

Дкед не ожидал такого начала и просто не знал, что сказать,

- Может быть, позднее, Джаспер, - вмешался Ветч, - Дай ему осмотреться, хотя бы.

- Нечего ему осматриваться. Он и так хорош. Бездарность привратник бы просто не пустил сюда. Какая разница, сейчас или позднее, правда, Спороухок?

- Ты прав, я не бездарен, - промолвил, наконец, Джед, - но покажи сначала сама на что ты способен и что за магия тебя интересует?

- Иллюзии, конечно, - трюки, игры какие-нибудь, ну, например…

И, вытянув указательный палец, Джаспер произнес несколько непонятных слов, а там, куда он указывал, среди травы появился маленький источник: вода все прибывала и прибывала и, наконец, руче-ек превратился в горную речку. бегущую вниз по склону. Джед опустил руку в источник и попробовал воду; она бала холодна, но жажды не утолила - такова суть иллюзии: скользить по поверхности, не проникая вглубь. Произнеся еще одно слово, Джаспер иссушил источник, и трава стала по-прежнему густой и без единой капли росы. "Теперь ты Ветч", - произнес Джаспер с холодной улыбкой.

Ветч почесал в голове: был он явно озадачен, но все-таки взял кусок земли в руку и начал что-то петь над ним, разминая землю своими черными от грязи пальцами. Наконец, он вылепил какую-то форму, шлепнул-плюнул, и маленькое существо, похожее на шмеля взлетело с ладони и растворилось в воздухе.

Джед стоял как завороженный. Как вывести бородавку, приворожить коз да склеить горшок - вот все, что он знал. Ему, с его деревенским колдовством, делать здесь было нечего. "Я не могу сделать то, что сделали вы", - вынужден был признаться Джед. Для Ветча этого было вполне достаточно, но Джаспер не унимался..

- А почему?

- Магия - не игра. Мы. Гонтцы, не играем в магию, - сказал джед с достоинством.

- А зачем вы ей занимаетесь тогда. Из-за денег что ли?

- Нет...

Но объяснить что-либо Джед так и не смог. Он не смог скрыть свое невежество и спасти свою честь. Джаспер рассмеялся и пошел дальше. Джед побрел за ним с тяжелым сердцем Джеду не понравилось что он остался в дураках и теперь он почти ненавидел Джаспера.

Этой ночью, когда он лежал на своем матрасе в своей каменной, холодной как склеп, Джеда посетили странные мысли. Тьма и безмолвие окружали его повсюду, и страх наполнил душу. Ему вдруг захотелось уйти отсюда, уйти навсегда…. Он уже готов был осуществить свое намерение, как неожиданно на пороге его комнаты появился Ветч с маленьким фонариком в руке. Он спросил Дкеда, можно ли войти. Постепенно они разговорились, и Джед, забывшись, подробно рассказал ему о своем родном Гонте, о жизни в деревне. Не остался в долгу и Ветч: он тоже стал рассказывать о своей Родине, о том, как дым из одной деревни можно увидеть на соседних островах - так близко они расположены. А когда Ветч решил начертить на каменном полу, как расположены эти острова, то проведенные рукой линии светились во тьме, как светится фосфор - и перед глазами Джеда появилась целая карта со странными и такими смешными названиями: Корп, Копп, Хорл, Коппиш, Снег. Ветч учился в Школе уже три года и вскоре должен был стать настоящим магом, но о самой магии он думал не больше, чем птица небесная думает о полете. И не в магии проявлялся талант его, а в той безграничной доброте, что излучал он всем существом своим. В этой ночи Ветч и предложил Джеду Дружбу, а Джеду ничего не оставалось, как только принять ее.

Правда, Ветч был дружен и с Джаспером, а тот, как известно, в первый же день сделал Джеда посмешищем. Джед не в состоянии был забыть этого. Дкаспер же каждый раз при встрече с ним был подчеркнуто вежлив, хотя насмешливая улыбка буквально застыла на его устах. Гордость Джеда была задета, и он решил во что бы то ни стало доказать Джасперу и его дружкам насколько велико было его могущество. Ведь ни один же из этих сытых и довольных людей не смог бы спасти деревню от гибели и не о Джаспере, в конце концов сказано, что суждено ему стать величайшим из всех.

Таким образом, укрепив свою пошатнувшуюся было гордость, Джед со всей яростью, на какую оказался способен, набросился на учебу. С жадностью он поглощал все уроки по мастерству, истории и практическое делу, которые преподавались им учителями Великой Скалы, одетыми в серые мантии. Девять было число им и столько же было ступеней, которые надо было преодолеть Джеду на пути к знанию.

Часть дня Джед проводил у Учителя Песнопений, изучая "Деяния Героев" и "Пути Мудрости", записанные еще в древнейшем своде "Сотворение Еа". Затем с дюжиной других учеников он шел к Учителю Ветров и учился тому, как управлять погодой и морскими ветрами. Весной они любили проводить целые дни на борту какой-нибудь лодки, пытаясь управлять ею с помощью магических заклятий, то вызывая, то усмиряя волны и ветер. Дело это было непростое, и Джед не раз бился головой о палубу или рею при очередном неудачном заклятии. Не раз он врезался в рядом стоящий бот, хотя места в заливе хватило бы всем, и не раз приходилось ему барахтаться в воде, будучи перевернутым невесть откуда взявшейся штормовой волной. Ни в какое сравнение не шли с этими подвигами спокойные прогулки вдоль берега с Учителем Трав, который подробно объяснял им назначение и смысл каждого из растений, а Учитель руки обучал их простенькому искусству фокусов и жонглерства.

По всем этим предметам уже через месяц Джед считался лучшим учеником и оставил далеко позади всех тех, кто был здесь уже с год и никак не мог постичь всей премудрости. Особенно удавался ему иллюзионизм и, казалось, что он был рожден с этими знаниями, а сейчас только вспоминал, что к чему. Учитель рун был добрым стариком, сердце которого не ожесточилось в житейских невзгодах. Смысл своего существования он видел в бескорыстном и преданном служении красоте и мудрости, которые и воплощались, по его мнению, в исскусстве иллюзий. Джед вскоре почувствовал по отношению к этому человеку искреннее расположение и только просил его произнести все новые и новые заклятия, а Учитель, видя такое нетерпение, улыбался и произносил их. Однажды Джед, желая, наконец, посрамить Джаспера, сказал Учителю своему: "Сэр, все эти чары похожи друг на друга. Зная одно заклятие, ты знаешь как сотворить другие. Как только чары перестают действовать - исчезают и иллюзии. Вот я сейчас превращу эту гальку в алмаз, - что он и сделал, произнеся необходимые слова. - А что же нужно для того, чтобы чары удержить надолго навсегда?"

Учитель посмотрел на алмаз, что сверкал сейчас на ладони у Джеда так ярко, как будто его только что похители из сокровищницы Дракона, потом неожиданно произнес "Толк" - и все вновь вернулось на свои места: кусочек серого камня тут же утратил свой недавний блеск и величие. Учитель взял гальку и сказал утвердительно; "Это - камень и толк - имя его на Языке Истины. Из этого камешка сложена наша Скала, да и большинство суши, пригодной для человека. Он - часть мира. С помощью магии ты можешь заставить его засиять алмазом, можешь сделать его цветком, мухой, чьим-нибудь глазом и даже пламенем." И камешек поочередно принимал в руке мастера все вышеперечисленные формы, пока, наконец, вновь не сделался галькой. "Но это только иллюзия, способная обмануть наши ощущения. Иллюзия не способна изменить суть. Чтобы превратить камень в алмаз надо изменить его истинное имя. А сделать это, сын мой, даже по отношению к ничтожной вещи все равно, что изменить целый мир. Сделать это можно. Да, можно. И ты узнаешь об этом в классе учителя превращений, когда, конечно, будешь вполне гото к его на-ставлениям. Но ты не можешь изменить вещи просто так, по прихоти своей. Ты не можешь изменить ни гальки, ни даже ничтожной песчинки пока не узнаешь всех путей добра и зла, пока не увидишь ясно всех последствий твоего вмешательства, ибо Мир - это Великое Равновесие. Магическая сила Изменений может отклонить великий Маятник в ту или иную сторону. Магическая сила - очень опасна, если она не соответствует Знанию и Необходимости. Свеча, загораясь, дает и тень".

Учитель еше раз посмотрел на гальку: "А ты знаешь, камень -хорошая вещь. Если бы вся Землимория была выложена алмазами - представляешь, что бы за скверная жизнь у нас была бы тогда. Наслаждайся иллюзиями, малыш, и пусть камень остается камнем, поверь мне. При этих словах старик улыбнулся, но Джеда его ответ нисколько не удовлетворил. Стоит только прижать покрепче мага, потребовать от него раскрыть какой-нибудь секрет, и все они начинают говорить на один лад, как Огион, о каком-то равновесии, об опасностях и тьме. Но, если он маг, если вырос из этих детских увлечений пустыми иллюзиями и может постичь искусство Изменения, значит он обладает достаточной властью и силой делать все, что он пожелает и Великое Равновесие ему не помеха: Тьма и Свет подвластны воли его.

Выходя из классной комнаты, Джед встретил в коридоре Джаспера. "Что такой сумрачный, Спороухок, - обратился он, - опять заклятие не то произнес, что ли?"

Джед решил не уступать своему противнику и держаться на равных: "Мне надоели все эти иллюзии. Они годятся только дяя праздных сынков высокопоставленных особ, чтобы веселить публику. Единственное, что я узнал здесь дельного так это то, как управлять ветром. Все остальное - сплошные глупости.

- Даже глупости в руках дурака опасны", - отпарировал Джаспер.

Это было хуже, чем пощечина. Джед сделал шаг вперед, но Джаспер вежливо поклонился и пошел дальше по коридору, как будто ничего не произошло,

И тогда Джед, оскорбленный до глубины души, поклялся, что он отомстит Джасперу, но не в простой дуэли: кто лучше сотворит иллюзию, а в испытании истинной властью.

Джед даже не задумывался, почему Джаспер так его ненавидит. Собственная злоба ослепила его. Постепенно всем стало ясно, что Джед превосходит всех по своим способностям. "Он рожден магом, ему нет равных", - говорили ученики, одни с уважением, другие с завистью. Только Джаспер по-прежнему молчал и снисходительно улыбался. Джаспер - вот камень преткновения, который надо уничтожить. Его надо посрамить, унизить, чтобы все видели его ничтожество.

Джед даже не замечал, что в своей гордыне он уже нес ту опасность, ту тьму, против которой и предупреждали его наставники.

Когда гнев оставлял Джеда, и он спокойно мог смотреть на мир, то рассудок подсказывал ему, что Джаспер - не соперник, что думать надо о другом и тогда работа спорилась в его руках, тогда учение и совершенствование в искусстве магии совершались легко и непринужденно. К концу лета учение было уже не столь строгим и теперь оставалось больше времени для спорта: магические гонки на лодках, фестиваль иллюзионистов в Большом Доме, а по вечерам -игра впрятки, где все были невидимыми и только смеющиеся голоса бегали по бесконечному парку и пустынным холлам Большого Дома. С наступлением осени, посвежевшие, семинаристы вновь приступили к строгим занятиям, которые так нравились Джеду.

Зима внесла в привычнее расписание свои коррективы. Джед вместесте с другими семью мальчиками был послан через весь Остров к дальней горе, что на самом севере, где находилась Одинокая Башня. Здесь хил Учитель Имени, который сам обладал таким именем, что разгадать его смысл не было никакой возможности, оно попросту не имело значения, Курремкармеррук звали этого человека. На целые мили вокруг нельзя было встретить никакого жилья. Одинокая Башня мрачно возвышалась над северным хребтом, по небу ходили бесконечные серые облака и столь хе бесконечным был список имен, который предстояло выучить наизусть восьми ученикам. Вместе с учениками на последнем этаже Башни в высоком кресле сидел и сам Курремкармеррук и писал каждый день длинный список имен, которые необходимо было заучить до того, как высохнут ровно в полночь чернила и пергамент вновь не станет чистым и гладким, в комнате было холодно и мрачно и почти всегда тихо: слышно только, как скрипит перо учителя о пергамент, да вздыхает ученик, которому предстояло до полуночи выучить названия каждой горы, каждой вершины, камня, канала, бухты, рифа и даже характерного звука на берегу Лоссов, маленького острова, затерянного где-то в просторах Пелнишского моря. Если ученик роптал, то учитель не говорил ничего - только список увеличивался вдвое, "Ты, кто собирается повелевать морем, тебе следует знать имя каждой капли", - любил повторять Курремкармеррук.

Джед иногда вздыхал, как и другие, но никогда не роптал. Он понимал, что в этом скучном деле запоминания различных имен и заключается подлинная Власть. Магия - это знание, которое и передавал им теперь Курремкармеррук. "Многие великие волшебники, - сказал как-то Учитель, - потратили всю жизнь, чтобы найти имя только для одной вещи. А список кажется бесконечным, И пока мир не. прекратил своего существования он будет продолжен, дети мои. Слушайте внимательно, и вы узнаете, почему. Ибо в нашем мире, что под солнцем, и в другом, где царствует тьма, много таких вещей, которые вообще не имеют никакого отношения к человеку и к его речи. Есть в этих мирах такие силы, что в миллионы миллионов раз превосходят нашу людскую силу Магия же, я имею в виду истинную магию, подвластна только тем, кто знает руны хардига и Древней Речи,

На этом языке говорят драконы, на нем говорил Сегой. Тот Сегой, что сотворил острова. Это язык наших древних песен и заклинаний. Любая ведьма назовет несколько слов из Древней Речи, но этого недостаточно. Очень многое было потеряно. Многое осталось только в памяти драконов и Древних Сил Земли, или вообще не известно ни одному живому существу в этом подлунном мире и поэтому навсегда закрыт их смысл для человека. Как видите, нет конца познанию нашему. И если какой-нибудь выживший из ума маг захочет, например, вызвать бурю, то ему придется произнести не просто слово буря или иниен на древнем языке, а назвать каждый залив морской, каждую часть моря, что омывает Архипелаг, а потом назвать и те воды, которые разлились за Дальними Землями и так до бесконечности, до тех пределов, где имя должно утратить свое значение. Имя и есть та сила, которая составляет нашу магию и вместе с тем ограничивает ее. Маг должен отвечать только за то, что непосредственно находится в сфере его влияния, что он может без труда назвать, обозначая тем самым пределы своей власти. И тогда все будет хорошо. В противном случае, слабая сторона нашей мощи вступит в свои права и мы изменим то, что менять нельзя и тогда нарушится Великое Равновесие. Моря выйдут из берегов своих и обрушатся на острова и в Великом Безмолвии погибнут все имена и звуки".

Джед долго думал над смыслом этих слов, и они глубоко запали в его дущу, но даже осознание всей значимости своего труда не облегчили тех тягот, которые нужно было вынести в течение целого года, проведенного в Одинокой Башне. В самом конце своего пребывания в Башне Курремкармеррук сказал только: "Ты хорошо начал, мальчик". И все. И это за бесконечные труды и лишения?! Но маги говорят только правду, и истина была в том, что Джед сделал первые робкие шаги по пути изучения имен, а чтобы проделать весь путь не хватило бы и целой жизни. Ему позволили покинуть Башню раньше положенного срока - это и была единственная награда за скорую и усердную учебу.

Он шел теперь на Юг один через весь остров, в самом начале зимы, среди пустых и безжизненных просторов. С наступлением ночи начался дождь. Он не произносил заклятий, чтобы отогнать непогоду: здесь все, что касалось погоды, подчинялось Учителю Ветров и без его ведома никто не мог творить никаких чар на этот предмет. От дождя Джед укрылся под раскидистой ветвью лиственницы. Укутавшись поплотнее в плащ и лежа на сырой земле, он вспоминал об Огионе, который, наверное, также бродил сейчас по горам Гонта, устраиваясь на ночлег, где придется. При этих мыслях Джед улыбался: светлый образ Огиона согревал его душу. В таком блаженном состоянии он отходил ко сну с миром, не замечая ни холода, ни сырости, ни вкрадчивого шепота дождя. Пробудившись на рассвете, он увидел, что дождь уже кончился, а в складках его плаща пристроилось какое-то странное существо, ища здесь защиты и тепла. Это была довольно редкая зверушка. Джед с трудом вспомнил ее имя, оутак.

Только на четырех островах Архипелага обитают они; на острове Скала, Энсмер, Поуди и Ваторт. Существа эти, с милыми мордашками, малы и слабы, они покрыты коричневым мехом и только большие выразительные глаза удивленно смотрят на мир. Но при этом, зубки их востры, а характер вспыльчив, поэтому приручить их нет никакой возможности. Они никогда не кричат, не пищат и не воют. Кажется, и голоса-то и нет никакого. Джед слегка коснулся зверька пальцем, и он проснулся, сладко зевнул, при этом показав свой коричневый язычок и белые острые зубки. Зверек совершенно не испугался Джеда. "Оутак", - сказал Джед и вдруг вспомнил тысячу имен различных животных, которые он выучил в Башне и тогда произнес истинное имя зверька на языке Древней Речи: "Хоег! Хочешь пойти со мной?"

Оутак уселся на ладони Джеда и спокойно начал чистить свой мех.

Тогда Джед устроил его в складках капюшона и отправился в дальнейший путь. Иногда в течение дня зверек соскакивал на землю и исчезал в лесу, но он всегда возвращался и обязательно с мышкой в зубах, явно предлагая ее хозяину на ужин. Джед вежливо отказывался от угощения и они шли дальше, пока, наконец, вдали не засверкали огни Большого Дома. Все встретили Джеда тепло и радушно и предложили войти в ярко освещенный зал. Для Джеда это было равносильно возвращению домой. Во всей его жизни не было у него места роднее. Джед был счастлив видеть знакомые лица. Ветч шел сейчас к нему навстречу, широко улыбаясь своей доброй улыбкой, и Джед понял, насколько же ему не доставало всего этого. Ветч уже кончил школу и был посвящен в маги, но это обстоятельство ничего не меняло в их отношениях. Они тут же начали говорить и Джеду стало ясно, что он узнал за несколько минут больше, чем за целый год, проведенный в Башне. Оутак по-прежнеиу находился в складках его капюшона. Друзья устроились за большим столом в общей трапезной. Ветч хотел было погладить зверька, но тут же отдернул руку; оутак обнажил свои острые маленькие зубки. Ветч засмеялся: "Говорят, что человеку, которому удалось приручить дикого зверька, покровительствуют Древние Силы камня и ручья. Жди, Спороухок, скоро и вода и камень начнут говорить с тобой". "Странно, - не утерпел и вездесущий Джаспер, который оказался рядом в данный момент, - я слышал, что у Владыки есть ворон, а Маг из Арка, как уверяют старинные песни, держал даже дикого вепря на золотой цепи. Но чтобы носить с собой крысу - об этом, признаюсь, я ничего не слышал".

Все дружно рассмеялись. Рассмеялся и Джед. это был прекрасный вечер и так было приятно оказаться вновь в тепле, среди людей, которые понимают тебя. Но в словах Джаспера было немало перцу.

В эту ночь Большой Дом посетил Правитель с острова О. Когда-то он сам был учеником Архимага и теперь постоянно навещал школу либо на Зимние Торжества, либо во время Летних празднеств. Вместе с лордом приехала и его супруга, молодая, красивая женщина с черными, как смоль, волосами, украшенными диадемой из опалов. Женщины, да еще такие красивые, в здешних местах были редкостью, поэтому мудрие учителя неодобрительно посматривали на чужестранку. Молодые же послушники, напротив, глазели вовсю и без особого стеснения.

- Да для такой я что хочешь сделал бы, - не удержался Ветч,

обращаясь к Джеду.

- Но она же всего лишь женщина. - Принцесса Эльфарран тоже была женщиной, а перед ней все Внутренние Земли простерлись во прахе и Высший Маг Хавнора погиб не задумываясь.

- Басни, - отмахнулся Джед. Но он тоже начал посматривать

на леди, недоумевая, действительно ли существовала такая смертельная красота, о которой повествуют легенды.

Учитель Песнопений начал длинную песнь из "Деяний Юного Короля" и все сидящие за столом подхватили ее. Стройный хор голосов зазвучал под сводами трапезной. Джаспер встал и направился к тому месту, где сидел Архимаг с гостями. Он, как равный, обратился к леди без всякого стеснения. Джаспер был далеко уже не мальчик. Серебряная застежка красовалась на меховом воротнике его. Он сказал что-то, обращаясь к леди, и она улыбнулась: опалы еще ярче засияли в ее диадеме. С благословения Учителей Джеспер показал все на что он способен. Белое дерево в миг выросло из каменного пола Трапезной. Ветви его достигли перекрытий потолка и на них засияли золотые яблоки. Пташка появилась среди ветвей, вся белая как снег, а золотые яблоки вдруг превратились в кристаллы, которые посыпались на пол, как тяжелые капли дождя, и сладчайший запах наполнил огромную Трапезу. Дерево между тем продолжало цвести и на нем появилась розовая листва и белые, как звезды, цветы. Леди буквально закричала от восторга, потом милостиво склонила голову перед юным магом в благодарность за его искусство: "Отправляйтесь с нами, юноша. Мы ведь можем взять его, Ваша честь", - опомнившись, по-детски спросила она у мужа. Джаспер же сказал на это: "Когда я постигну искусство магии в совершенстве, чтобы заслужить и в дальнейшем вашу благосклонность, только тогда я смогу посетить вас". Любезный ответ Джаспера понравился собравшимся. Джед тоже на словах выразил свое восхищение, но для себя решил, что сделал бы все гораздо лучше. Радостное и счастливое настроение его растаяло как дым.