Сам себе писатель - Самописка.ру

Вы 747-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2008-04-02 21:32:24



VII. ПОЛЕТ СОКОЛА.



VII. ПОЛЕТ СОКОЛА.

Джед очнулся и долго еще лежал неподвижно, испытывая несказанную радость; вновь ему суждено было увидеть дневной свет. Джеду показалось, будто он растворился в этом свете, и его теперь несет неведомое течение. Наконец, к нему вернулось чувство реальности. Джед осознал, что лежит он в постели, но постель эта была довольно странного свойства, в такой ему еще не приходилось спать. Ложе покоилось на четырех разных ножках, сами матрасы были ничем иным, как шелковыми пуховыми перинами, вот почему Джеду и показалось поначалу, что он не лежит, а парит в воздухе; над самой головой его покоился малиновый полог, защищающий спящего от малейшего дуновения ветерка. С двух сторон занавески полога были перевязаны тесьмой, что позволило Джеду осмотреть всю комнату и увидеть только каменные стены да пол. А сквозь три высоких окна струился яркий свет зимнего солнечного дня, торфяные болота, слегка припорошенные снегом, были также видны отсюда. Комната располагалась в верхнем этаже здания. Шелковое пуховое одеяло легко соскользнуло на пол, когда Джед присел в постели. Одет он был в шелковую тунику прошитую серебряной нитью. На стуле, рядом с постелью, лежали сапоги из мягкой кожи и подбитый мехом плащ. Он чувствовал себя как зачарованный. Наконец Джед встал и протянул руку за посохом, но его не оказалось на месте.

Правая рука, хотя и перевязанная, буквально горела. Только сейчас Джед ощутил эту боль и слабость во всем теле.

Он стоял так не двигаясь. Потом прошептал, надеясь на чудо: "Хоег... xoeг..." Пушистый друг его исчез куда-то, раз он уже спас его, вызвав из царства мертвых. Был ли зверек с ним в последнюю ночь? А может быть это случилось не в последнюю ночь, а много много ночей назад? Джед не был уверен в этом. Все предстало перед ним в каком-то неясном свете: геббет, пылающий посох, бегство, таинственные ворота - и больше ничего. Джед прошептал еще paз имя зверька, не надеясь на успех, и слезы буквально душили его.

Где-то зазвонил колокольчик. Второй откликнулся ему перед самой дверью в спальню -и в комнату вошла женщина. "добро пожа ловать, Спороухок," - сказала она, улыбаясь.

Была она молода, высокого роста. Белое платье, отдающее серебром, сетка, украшающая падающие, как струи черной воды, волосы сразу поразили взор Джеда.

Он поспешно поклонился на приветствие.

- Ты не помнишь меня?

- Помнить Вас, леди?

Никогда в жизни своей он не видел столь прекрасной женщины, да еще одетой с таким изяществом и вкусом, кроме, может быть, леди с острова 0, которая вместе со своим супругом изволила как-то посетить Храм Мудрости во время праздника Большого Танца. Но та женщина была подобна свету свечи, а эта предстала пред Джедом, как полная Луна.

- Мне казалось, что ты никогда не забудешь меня, - продолжала женщина, улыбаясь. - Но как бы там ни было, здесь ты будешь принят как старый друг.

- Что это за место? - еле ворочая языком, спросил Джед. Как трудно было разговаривать с ней, но еще труднее оторвать взор от ее красоты. Королевские одежды смущали Джеда, камень, на котором стоял он, был чужд, ему, воздух вокруг - враждебен, и казалось, что сам он теряет постепенно сущность свою.

- Крепость эта зовется Дворцом Терренона. Муж мой, которого зовут все Бендереск, владеет землей от Кексметских торфяников на севере до гор Ос на юге, известных своими драгоценными камнями. Меня все зовут Серрет, что на языке Осскил значит Серебро. А ты ведь Спороухок и получил свой магический посох на острове Магов не так ли?

Джед взглянул на свою пылающую от боли руку и откровенно признался:

- Я не знаю, кто я. Когда-то у меня была власть, а теперь я потерял ее и потерял навсегда.

- Нет, ты не терял своей власти, тебе просто необходимо восстановить ее. Здесь ты в безопасности, мой друг, мощные стены защитят нас и не только камень делает их несокрушимыми. Отдохни, и сила вновь вернется к тебе. Здесь ты найдешь многое, что удивит тебя, а вместо истлевшего посоха подучишь нечто такое, что неподвластно огню. Пути зла иногда ведут и к добру, не правда ли? Пойдем со мной и я покажу тебе твою новую обитель.

Голос ее был так сладок, что Джед с трудом мог различить слова, но в самих звуках скрывалось столько надежды, что он послушно побрел за ней.

Комната Джеда действительно находилась на верхнем этаже башни, которая, как клык, торчала на самой вершине холма. Вниз по винтовой мраморной лестнице, минуя богато украшенные жилые покои и залы, он шел за Серрет, и Север сменял Юг, а Восток - Запад, но через огромные окна на них смотрели все те же безжиненные холмы и торфяные болота; ни дома, ни деревца, ни путника вокруг - только залитое солнцем зимнее небо и больiе ничего, и на фоне этой всепоглащающей голубизны где-то далеко на Севере можно было различить белые вершины гор, да странный блеск вдали приковывал взор - это море играло с солнцем.

Слуги открывали перед ним двери и вставали по бокам, давая пройти. Все они были бледнолицы, как и любой житель острова Осскил. У нее тоже была бледная кожа, но в отличие от других, она хорошо говорила на языке Хардиг и Джеду показалось, что произносила она слова с легким гонтским акцентом. Позднее она представила Джеда своему мужу Бендереск, правителю Терренона. Втрое старше жены, высохший, с мутным взглядом лорд Бендереск приветствовал Джеда с холодной вежливостью, предложив ему остаться здесь так долго, как он, на правах гостя, пожелает того. Лорд Бендереск даже не спросил Джеда о его путешествии, о Тени, что привела его сюда, не задавал он ни одного вопроса и жене.

Все это было очень странным, но странным было и само присутствие Джеда во дворце лорда и многое другое, что впоследствии случилось с ним. Сознание Джеда так и не прояснилось, он даже с трудом мог рзличать предметы вокруг. Случай постоянно преследовал его. Случайно он встретил незнакомца в Оррими, корабль в бухте будто только и ждал его, а Скиор по воле рока стал проводником. Проявление ли это только воли Тени? Или слепой случай играет им? Может быть он и его Тень оказались под влиянием более мощной власти? Во всяком случав Джед не испитывал теперь никакой угрозы, не ощущал даже тайного присутствия Врага своего. Но как он оказался здесь оставалось по-прежнему неясным. Случайно оказаться в башне невозможно. Даже своим замутненным сознанием он ясно понимал, что других гостей здесь и не ждали. Башня стояла вдали от всего живого. Никто не покидал башню, но и никто не входил в нее. Пустынные пространства окружали ее повсюду.

Из окна своих покоев Джед видел один и тот же пейзаж, а дни бежали своей чередой, однообразные и скучные. Несмотря на ковры, всевозможные шкуры и огонь в камине, холод ощущался повсюду. Он пронизывал не тело а душу Джеда. Постоянно он вспоминал о том, как ему пришлось встретиться лицом к лицу с Тенью, как он был побежден и позорно бежал от нее. Пред его внутренним взором, как наяву, представали вновь все Учителя, и Владыка Геншер среди них, а также покойный Неммерл и Огион и дажее тетка, которая первая научила Джеда заклятиям. Все они испытующе смотрели на своего ученика, и он знал, что обманул их надежды. Извиняясь, Джед каждый раз повторял: "Если бы я не убежал тогда, Тень завладела бы моим телом. Я не мог бороться с ней - ведь она знала уже мое имя. Бегство - это единственное, что оставалось мне. Маг-геббет стал бы огромной разрушительной силой в руках зла. Я должен был бежать, поймите." Но никто не отвечал ему. И Джеду оставалось только смотреть, как падает не переставая снег, да ощущать холод во всем теле, который убивал в нем все чувства.

Так, в течение долгих дней, он жид один, предоставленный своим душевным мукам. Когда он покидал свои покои, то был он молчалив и угюм. Красота леди смущала его и среди роскоши он опять ощутил себя козопасом, простой деревенщиной.

Никто не нарушал его покой - его одиночество уважали, но когда ему все-таки надоедало самокопание и унылый, однообразный пейзаж за окном, Серрет часто встречала его в одном из залов Башни, украшенном коврами и резьбой, освещенном ярким пламенем, горевших в камине дров; здесь они подолгу вели неторопливые беседы. Юная леди была серьезной особой: она никогда не смеялась. В ее обществе Джед постепенно начинал чувствовать себя свободнее и забывать о своей боли.

Прошло время а они уже встречались каждый день и проводили немало времени за разговорами, сидя у камина, поодаль от служанок, которые постоянно сопровождали госпожу, или стоя у окна в верхних покоях башни.

Большую часть времени старый лорд сидел в своих комнатах и только по утрам иногда прогуливался по внутреннему двору замка, занесенного снегом; он походил на старого колдуна, который всю ночь колдовал и, наконец, сейчас, на рассвете, решил все-таки немного отдохнуть. Во время ужина в присутствии Джеда и Серрет он напряженно молчал, исподлобья поглядывая на молодую жену. Джед начал испытывать что-то вроде жалости по отношению к леди, Она напоминала белую лань, посаженную в клетку, птицу с подрезанными крыльями или серебряное кольцо высокой пробы на скрюченном подагрой пальце старика. Лорд воспринимал жену как часть своего огромного состояния. Когда повелитель покидал трапезную, Джед наедине с Серрет пытался скрасить ее одиночество, и она отвечала ему искренней привязанностью.

- Что за камень, в честь которого названо все поместье, - спросил он как-то, когда в трапезной уже никого не осталось, и молодые люди продолжали сидеть за пустым столом, сплошь заваленным золотой посудой и кубками.

- А ты не слышал об этом?

- Нет. Мне известно только, что лорды острова Осскил владеют несметными богатствами.

- Этот камень превосходит все известные самоцветы. Пойдем - я покажу тебе его.

Она улыбнулась ему так, будто предлагала сделать что-то запретное, и повела Джеда узкими коридорами на нижние этажи башни, а потом по винтовой лестнице в подвал. Там Серрет открыла запертую дверь серебряным ключом и при этом вэгянула на Джеда, как на сообщника, помогающего совершить ей преступление. За первой дверью оказался небольшой проход, а затем еще одна дверь, которую пришлось отхкрыть уже не серебряным, а золотым ключом; за второй их ждала третья дверь, и она растворилась, стоило Серрет произнести Великие Слова, снявшие заклятие. Тогда они очутились в маленькой комнате, напоминающей келью: пол, стены и потолок были выложены из грубого камня.

- Что-нибудь видишь? - спросила леди.

Когда Джед огляделся, то его взор привлек камень. Это был обычный, плохо обработанный булыжник, внешне ничем не отличающийся от всех остальных, которыми был выложен пол, но маг по-чувствовал, как некая сила исходит из этой мертвой материи, ему показалось, будто кто-то говорит с ним. У Джеда перехватило дыхание, на мгновение он ощутил слабость. Камень лежал в основа-нии всей Башни. Это был центр всего здания, и холод исходил отсюда, пронизывая все вокруг. Нечто очень странное было заключено здесь: чей-то древний и всемогущий дух заточили в каменной глыбе. Джед так и не ответил Серрет на её вопрос. Он словно застыл на месте. Бросив быстрый взгляд на мага, леди указала на камены: "Вот он Терренон. Не правда ли, странно, что мы держим эту "драгоценность" подальше от людей?" По-преннему Джед не нашелся, что сказать. Быть может она испытывала его? Но нет, она просто ничего не знала о природе камня, если говорила о нем в таком тоне. Да, она ничего не знала о камне и потому не боялась его. "Расскажи всё", - потребовал Джед.

- Его сотворили еще до того, как Сегой поднял острова со| дна Открытого Моря. Сам мир воздвигался из небытия в тот момент. Время ничто для камня. Если ты положишь руку свою на камень и спросишь его о чем-нибудь, то он отвтит тебе, ответит по воле твоей. У камня есть голос, и ты все узнаешь, если ведомо тебе, как надлежит слушать камни. Ему известно прошлое в настоящее, а будуцее предстает перед ним точно мир, освещенный солнцем. Он сообщил о твоем приходе, Джед. Хочешь, спроси его и он ответит тебе.

- Нет.

- Но камень знает все.

- Я не знаю, о чем мне спрашивать.

- Но он может объяснить тебе, как справиться с Тенью.

Джед молчал.

- Ты боишься? - неуверенно спросила Серрет,

- Да.

В этом смертельном холоде, среди мертвой тишины кельи, при мерцающей свете свечи, Серрет вновь вызывающе взглянула ва Джеда.

- Споррухок, ты обманываешь меня. Тебе неведом страх.

- Но мне никогда не приходилось беседовать с духом, - При этих словах он с вызовом посмотрен на юную леди. - Ваша честь, дух, что затаен здесь, охраняем особыми чарами и заклятиями, способными ослепить любого, кто посмеет нарушить их. Прибавьте сюда могучие крепостные стены, уединенность места. Все это сделано не потому, что камень обладает какой-то ценностью... просто дух, заключенный здесь, способен сотворить немало зла« я не знаю, что они говорили Вам перед тем как прийти сюда, но Вы там молоды и так добры, что для Вас лучше будет, если Вы никогда не кос-нетесь камня и даже не взглянете на него больше. Камень способен творить только зло.

-Но я касалась его и говорила с ним. Как видишь, никакого вреда он мне не причинил.

Она повернулась и вышла ив комнаты. Джед последовал за ней. Им вновь пришлось пройти через все покои замка. Когда факелы осветили широкую лестницу, ведущую наверх, Серрет затушила свечу.

В эту ночь Джед почти не спал. Но не прежние кошмар заставляли пробуждаться его; на смену Тени пршли долгие мысли о Камне, лежащем в основании Башни, и перед глазами так и мелькало лицо Серрет, таинственное в этой игре света и тени при слабом мерцании свечи. Джед постоянно ощушал на себе испытующий взгляд Серрет и не мог понять, что выражает ее взор: презрение иди обиду, когда он все-таки решил не касаться Камня. Шелковые перины на этот раз совершенно не согревали Джеда, а были холодны, как лед.

На следующий день Джед нашел ее в мраморном зале. Обычно Серрет любила проводить здесь время до обеда за играми со своими служанками или за вязанием. Джед сказал ей:

- Ваша милость, я оскорбил Вас - простите,

- Нет, - сказала она, и было видно, что извинения Джеда понравились ей. – Нет, - повторила она вновь. Затем Серрет ото-слала служанок, чтобы остаться наедине с Джедом:

- Друг мой. Вы обладаете предчувствием беды, но мне кажется, что не все открыто Вам. Вас учили высокой магии, но ведь это далеко не всё. Здесь на острове Осскил, на земле Ворона, как ещё называют нас, не распространен язык Хардига; маги бессильны среди нас, они плохо знают наши законы. На нашей земле случалось такое, о чем не известно Вам на Юге и мы знаем имена, которые даже не упоминаются ж Ваших списках. А невежество, как известно, рождает страх. Но здесь в Терреноне Вам нечего опасаться. Вы обладаете такой властью, что способны подчинить себе даже то, что заключено в Камне. Вот почему вы здесь и вот почему я так уверена в Вас.

- Ваша милость, простите, но я никак не могу понять смысл сказанного.

- Дело все в том, что лорд Бендереск не был до конца откровенен с Вами. Но то, что не сделал он, сделаю я. Сядьте ближе.

Он придвинулся к леди. Свет уходящего дня лег на их лица, а на торфяные болота уже спустились вечерние тени, снег, выпавший прошлой ночь, так и не растаял за день и сейчас лежал белым ковром во дворе замка.

Серрет говорила доверительно и спокойно.

-Бендереся является законным владельцем Терренона, и, хотя достался он ему по наследству, лорд так и не знает, как можно использовать скрытую мощь Камня, как подчинить его своей воле. Я тоже не в состоянии помочь мужу. Только Вы обладаете всем неоходимым.

- Откуда такая уверенность. Ваша милость?

- Сам Камень сказал мне об этом. Я же говорила Вам, что именно он и предупредил меня о Вашем приходе. Камень знает своего хозяина. Он ждал Вашего прихода, ждал того, кто сможет приказывать ему. А тот, кто заставит Терренон отвечать на вопросы и исполнять любое желание свое, сможет изменить собственную судьбу и сможет уничтожить любого врага, как смертного, так и посланца тьмы; ему будет открыто будущее, он станет обладателем сверхзнания, все богатства мира будут у его ног и магическая сила его станет превосходит в несколько раз даже силу самого Архимага. Теперь решайте. Вы можете взять все, либо ничего, как пожелаете.

При этих словах она еще раз посмотрела на Джеда своим пронзительным взглядом и ему показалось, будто его обдало холодом. Явно Серрет чего-то боялась, но видно было, что гордость также владела ее сердцем. Джед смутился. Она положила свою руку на его ладонь; прикосновение было лекгим, на его большой крестьянской руке, позанавшей, что такое труд, ручка Серрет казалась миниатюр-ной, игрушечной и удивительно красивой. Он сказал умоляюще:

- Серрет! Ты ошибаешься - у меня нет той власти, о которой ты думаешь. Когда-то она была у меня, но сейчас ее нет. Я не могу помочь тебе. Я совершенно беспомощен в этом деле. Но одно я знаю твердо: Древние Силы земли не для человека. Они не даются в наши руки. Они служат только разрушению и больше ничему. Пойми: зло порождает зло. Я появился здесь не случайно, некая сила управляла мной. Эта же сила лишила меня могущества и поэтому я не могу помочь тебе Серрет.

- Тот, кто отказался от былой власти, иногда обретает нечто большее, - сказала она улыбаясь, будто все страх Джеда были простым детским капризом. - Может быть, я знаю больше о том, что привело тебя сюда. Разве с тобой не говорил незнакомец в городе Оррими? А он - посланник Терренона. Когда-то он сам был магом, но потом решил отказаться от посоха и служить другой власти, большей, чем простая магия. И ты явился на остров Осскил и в торфяниках ты боролся с Тенью, пытаясь уничтожить ее посохом, и мы не могли спасти тебя, потому что твоя Тень оказалась намного сильнее и коварнее, чем мы думали, и она уже забрала у тебе столькосилы. Только Тень способна победить Тень. Только тъма преодолеет Тьму. Послушай, Спороухок, что нужно тебе, чтобы победить? Ведь враг твой никуда не исчезал и по-прежнему ждет тебя за воротами замка.

- Мне надо то, что в никогда не узнаю. Имя врага моего.

- Терренон знает всё. Неужели он не назовет тебе нужное имя?

- Назовет, но какой ценой?

- Пойми, камень подчинится тебе, он будет служить тебе как преданный пес, как раб.

Подавленный, Джед не знал, что сказать. Она взяла его руку и выжидающе смотрела теперь прямо ему в глаза. Солнце скрылось в тумане и все стало серым, но лицо Серрет светилось каким-то внутренним светом; она видела, как он колеблется, и чувствовала, что побеждает Джеда в этой дуэли, И тогда она прошеп-тала ему: "Ты будешь сильнее, чем кто-либо на земле. Ты будешь повелевать, и я сяду на престол рядом с тобой".

Неожиданно Джед встал и, сделав всего шаг, оказался в той точке огромного зала, откуда было видно, что творится за соседней стеной; здесь спрятался старый Лорд, улыбаясь, он явно подслушивал их разговор.

И взор, и сознание Джеда просветлели. Он посмотрел на Серрет. "Только Свет победит Тьму, - промолвил маг. - Только Свет, леди".

Произнося слова эти, Джеду показалось, будто они, подобно свету, озарили все вокруг: действительно, его заманили в замок как в ловушку. Они спасли Джеда от Тени, чтобы сделать его рабом Камня. Потом они впустили бы Тень и сделали бы из Джеда геббета, ибо геббет - лучше, чем простой раб. Коснись Джед Камня, и он навсегда бы потерял себя. Но что-то мешало им. Ведь и Тень не смогла победить Джеда. Но он почти уступил уговором, и только в последний момент остался верен себе. Джед упорствовал, и даже для большого Зла оказалось не под силу завладеть душой, сохранившей волю.

Сейчас Джед стоял между двумя рабами, которые уже полностью подчинились воле Камня. Лорд решил, что скрываться уже незачем, и вышел из укрытия.

- Я предупреждал тебя, - сказал он сухо, - что маг просао-льзнет сквозь пальцы. Эти гонтские колдуны очень хитры, хотя и глупы. И ты глупа, женщина с острова Гонт. Ты думала, что можешь провести нас обоих, и меня и эту деревенщину, используя свою красоту и власть Терренона. Но повелитель Камня я, а не ты, и с неверной женой мне придется расправиться по-своему: "Экаврое ай оэлвантар". Это были чары превращения. Старый колдун протянул руки и начал делать магические движения, которые должны были превратить Серрет в нечто непристойное: в свинью, собаку или в разбитую старуху. Джед шагнул вперед и с размаху ударил по рукам лорда, произнеся при этом только одно слово. И хотя в руках у него не было посоха и стоял он на враждебной земле, находя-щейся под властью Тьмы, былая сила все-таки вернулась к нему. Лорд замер, его мутные, полные ненависти глаза уставились прямо на Серрет.

- Бежим, - дрожащим голосом произнесла женщина, - Спороухок, бежим, пока он не пришел в себя и не призвал слуг Камня.

И в ответ по залу пронесся зловещий шепот, он наполнил всю башню, проник через камни, через мощные стены, будто сама Земля подала голос.

Схватив за руку Джеда, Серрет увлекла мага за собой через длинные залы и переходы, вниз по винтовой лестнице. Они выбежали на внутренний двор, где еще отблески уходящего дня освещали нерастаявший снег. Трое слуг преградили дорогу, заподозрив неладное.

- Темнеет, леди, - сказал один из них.

- Вы не можете уехать сейчас, - поддержал его другой.

- С дороги, канальи, - крикнула Серрет на местном наречии. Люди отступили, а потом повалились на землю, перекатываясь с боку на бок, они начали грешно кричать что-то. – Мы должны уйти через ворота. У нас нет другого выхода. Ты видишь их, Спороухок?

Она повисла на руке Джеда.

- Что за чары ты наслала на слуг?

- Расплавленный свинец теперь сжигав? их кости, и они скоро издохнут. Быстрей, я же сказала, что старик освободит слуг Камня, а нам надо как можно быстрее найти ворота.

Джед не мог понять, что Серрет имеет в виду. Заколдованные ворота стояли прямо перед ними и были отчетливо видны. Джед повел Серрет вперед и произнес слово, способное открыть любую дверь.

Она изменилась, стоило им пересечь порог и покинуть серебристые сумерки внутренего двора Терренона. Серрет не потеряла своей прелести при свете заката, озарившем напоследок окрестности, но что-то колдовское появилось в ее красоте; и Джед сразу узнал дочь Лорда Ре Альбы и ведьмы с острова Осскил, которая уже раз обманула его среди зеленых лугов близ дома Огиона и послала прочитать запретные заклинания, освободившие неведомую Тень. Но сейчас Джеду было не до того: его больше всего беспокоила Тень, которая скрывалась где-то поблизости и в любую минуту готова была наброситься на мага, незащищенного теперь стенами замка. Тень могла вновь принять обличие гебБета Скиора или в виде бесформенной тьмы при наступлении ночи беспрепятственно напасть на Джеда, чтобы войти в его плоть и навсегда завладеть магом. Он ощущал ее близость, хотя и не видел ясно, где она. Но присмотревшись, Джед различил, наконец, темный предмет, наполовину запорошенный снегом, он лежал всего в нескольких шагах от ворот. Джед нагнулся и осторожно поднял его обеими руками. Это был зверек оутак, его короткая шерстка бьла покрыта за-пекшейся кровью, руки ощутили холод безжизненного тела.

- Превратись! Превратись в кого-нибудь - они приближаются! - закричала Серрет, Она схватила Джеда за руку и указала на башню. Там появились какие-то странные черные существа, которые били своими огромными крыльями и готовились взмыть в небо.

Джед и Серрет безропотно ожидали своей участи. Шорох, что услышали они еще в башне, все нарастал и превратился в сплошной гул, от которого дрожала земля.

Ненависть переполнила Джеда, святая ненависть ко всем этим существам Тьмы, что захватили его врасплох, заманили в ловушку и теперь устроили охоту на него. "Превратись!" - кричала Серрети, произнеся заклятие, тут же обернулась серой чайкой, вспорхнула и скрылась вдали. Но Джед наклонился к земле, чтобы сорвать стебелек дикой травы, который пробился из-под снега, где еще совсем недавно покоилось тельце мертвого друга. Этот стебелек он поднял над головой и начал громо произносить слова Истинной Речи; постепенно стебелек начал вытягиваться, превращаться во что-то твердое и к концу заклинания Джед уже держал самый настоящий магический посох. Не красное жаркое плама вырвалось наружу, когда черные монстры, расправив огромные крылья, окружили Джеда, а белое магическое сияние истинного света, способного прогнать Тьму и заточить ее в своих пределах.

Монстры отступили было, но потом вновь кинулись в атаку. Эти бестии принадлежали еще к тем векам, когда ни драконов, ни людей, ни птиц не было на земле; их вызвала к жизни древняя сила Камня. Джед увидел огромные и острие, как серп, когти, услышал зловеший клекот смертоносного клюва, но он продолжал бороться и защищать себя посохом, сотворенным из собственной ненависти и стебля дикой травы. И вдруг, подобно вороньей стае, они разом взмыли в небо и улетели прочь в полной тишине туда, куда скрылась только что Серрет в обличие чайки. Их огромные крылья ка-зались неповоротливыми, но чудовща летели быстро, легко и свободно покрывая огромные пространства. Ни одной чайке не уйти от погони…

В одно мгновение, как когда-то в споре с Джаспером, Джед превратился в огромного сокола, и это уже был не Спороухок, а Сокол Пилигрим, способный лететь подобно стреле и подобно мысли преодолевать пространства. На своих сильных крыльях Джед полетел за преследователями. Тьма сгустилась и сейчас только звезды освещали путь. Впереди Джед увидел стаю стервятников, а внизу уже простерлось в серебряном сиянии звезд море. Сокол Пилигрим сделал еще один могучий взмах крыльями и как нож сквозь масло прошел в своем свободном скольжении чарез всю стаю. С бедной серой чайкой уже расправились: кровь была видна на клюве у одного иэ монстров, и светлые перья прилипли к когтям другого, а внизу никого – ни птицы, ни человека.

Бестии быстро перестроились и кинулись в погоню за Пилигримом и вновь Джед услышал клекот стальных клювов. Он взял выше, издал свой боевой клич, полный ненависти и горя, и полетел вдоль берега, все дальше и дальше уходя в открытое море. Чудовища нарушили строй, стали кружиться, а потом все разом полетели к суше. Древние Силы земли не могут пересечь море; они прикованы к одному месту, к пещере, камню или к холодным ключам в пруду. Мрачная стая летела назад к Башне Терренон, где Лорд Бендереск уже ждал их, рыдая от горя, или, наоборот, смеясь во все горло. Но Джед летел все вперед и вперед, расправив могучие крылья, он летел подобно стреле, которая дерзко нарушает Великий Закон земного тяготения и попадает точно в цель. Он летел, как забытое воспоминание, которое, не спросясь, врывается в самые глубинн нашего я. Он летел через море Осскил на Восток навстречу ветру и кромешной тьме.

Огион Молчальник в этот год возвратился домой поздно после своих осенних странствий.

Молчание и одиночество с годами еще больше отдаляли мага от людей. Новый Лорд Гонта как-то поднялся на Ре Альбу, в гнездо Сокола, чтобы просить Огиона о помощи в очередном пиратском набеге на земли Андрадов. Но Великий Молча-льник, который мог подолгу беседовать с науками или вежливо приветствовать многолетние дубы, так и не удостоил правителя словом, и тот покинул мага, унося обиду в сердце. Но душевный разлад был знаком и Огиону; в течение целого лета и осени он не находил себе места, блуждая по горам и долинам.

На следующее утро после возвращения домой маг проснулся поздно и, желая испить чаю, настоенного на травах, вышел из хижины, потом направился к ближайшему ручью за водой, ручей подер-нулся льдом и мох на камнях припорошило инеем. День был в разгаре, но склон горы бросал тень на ближайшие пространства и здесь еще царил ночной холод: все западное побережье Гонта было обделено солнцем и сейчас при полном безмолвии распростерлось, окутанное чистым морозным воздухом зимнего утра. Пока маг стоял так, наслаждаясь открывшимся перед ним видом: пахотные земли, террасами нисходяще до основания горы, гавань вдали на фоне бескрайних просторов моря, над его головой послышался взмах могучих крыльев. Огион поднял голову и прикрыл глаза рукой. Огромный сокол спустился с небес и спокойно устроился на запястье учителя. Как настоящий охотничий сокол, прекрасная птица эта спокойно сидела на руке мага и, казалось, ждала чего-то: ни бубенцов, ни кольца вокруг шеи или порванного ремня не было видно. Когти еще крепче сжали руку Огиона, крылья дрожали какой-то не-рвной дрожью, огромные желтые глаза были полни дикой необузданной злобой.

"Ты вестник или весть? - обратился Огион к соколу. - Пойдем со мной". Сокол внимательно посмотрел на мага. Огион помолчал, а потом добавил; "Кажется, я уже давал тебе имя". Сказав это, он пошел к дому, продолжая нести огромную птицу на вытянутой руке. В доме он поставил сокола рядом с очагом и предложил ему воды. Сокол отказался пить. Тогда Огион начал творить заклинания, производя необходимые движения. Он творил сейчас магию больше жестом, чем словом. Когда колдовство завершилоеь, учитель сказал только: "Джед" - даже не глядя в сторону сокола. Потом маг подождал еще немного, повернулся и подошел к юноше, который весь држал, как осиновый лист, и отрешенно смотрел на пылающий огонь в камине.

Джед был одет довольно странно для здешних мест: меховая накидка на шелковой подкладке, вышитая серебряной ниткой, никак не соответствовала убогому деревенскому жилищу Огиона, правда пышная одежда эта была в некоторых местах порвана и вся пропиталась солью. Джед продолжал стоять и безучастно смотреть на огонь, спутанные волосы придавали еще больше странности всему облику его, на лице, казалось, так и застыло выражение ужаса.

Огион снял с Джеда мокрый, пропитавшийся морской солью, плащ и повел его к алькову, к тому самому месту, где бывший ученик провел не одну ночь в свою прежнюю бытность здесь; Молчальник уложил юношу на циновку, расстеленную прямо на полу, произнес необходимые заклинания, вызывающиие глубокий сон, и оставил своего подопечного одного. Ни слова не произнес Огион, прекрасно зная, что у Джеда после его пребывания в обличье сокола не осталось ни одного человеческого звука.

Мальчишкой Огион сам думал, что превращения - это игра, что принимать всевозможные обличия , будь то человек или зверь, дерево или облако, можно из простого озорства. Но со Бременем он осознал, какую цену приходится платить за каждое изменение собственной природы: в этой игре ты в конце концов можешь утратить свое истинное я. И чем дольше ты пребываешь в чуждой тебе форме, тем выше цена, которую ты должен заплатить в последствии. Каждый колдун знает историю жизни мага Бордгера, Этому человеку так нравилось превращаться в медведя, что он начал делать это все чаще и чаще, и продолжалось подобное до тех пор, пока человек полностью не умер в нем, а медведь не завладел всей его природой, и тогда Бордгер растерзал собственного сына в лесу - охотники пошли за медведем, нашли и убили его. А кто может сказать, сколько дельфинов были когда-то людьми, которые решили отказаться от мудрости своей, чтобы испытать, наконец, радость свободного скольжения в бескрайних просторах Сокровенного моря?

Джед принял обличие Сокола в отчаянии и когда он улетал с острова Осскил у него не было никакой другой цели, кроме желания убежать от власти Камня и Тени как можно скорее, чтобы, минуя враждебные земли, вернуться, наконец, домой. Необузданность, свойственная природе сокола, соответствовала душевному состоянию Джеда и поэтому их сущности слились воедино. Полет отражал только самое могучее желание мага. Джед сделал всего один привал на острове Эндленда, чтобы испить вода и перевести дух, а потом - снова в путь, подальше от Тени, присутствие которой он постоянно чувствовал у себя за спиной. Итак, он пересек огромный пролив у называемый Челюсть Эндленда, а потом - снова вперед на юго-восток; справа можно было различить смутные контуры холмов Ора-неа, а слева - земли Андрад, внизу - только море и, наконец, однообразный пейзаж нарушился; среди волн, как по волшебству, выросла гора Гонт. Сейчас, после великого полета своего, Джед смо-трел на все глазами сокола и знал лишь то, что должен знать пер-натый хищник: направление ветра и нужные ориентиры - да еще голод рвал внутренности на части.

Он долаен найти убежище. На острове магов это сделать просто, но здесь, только одно место оставалось безопасным… Только там Джед мог вновь вернуть себе человеческое обличие.

Утром Дкед проснулся молчаливым и угрюмым, Огион не проронил ни слова. Он дал ему мяса и немного теплой крови, позволив весь день просидеть неподвижно у огня. Сгорбившись, подобно соколу, вернувшемуся с охоты, Джед просидел так весь день. С наступлением ночи он заснул. Только на третий день Джед начал при-ходить в себя; он подошел к Магу, который сидел у очага и отчужденно смотрел на огонь, потом сказал еле слышно: "Учитель..."

- Добро пожаловать, малыш, - откликнулся маг.

- Я вернулся к тебе таким же, каким ушел - глупцом, - и голос Джеда прервался на этом слове. Маг улыбнулся и пригласил юнощу сесть напротив.

Пошел снег, первый в эту зиму, обильно покрывший нижние склоны горы Гонт. Ставни наглухо закрыли, но в хижине слышно было, как падает снег, как он мягко ложится на крышу и как вместе со снегом в мире воцаряется глубокое безмолвие. Долго еще учитель сидел с учеником своим у огня, слушая историю Джеда, начиная с того места, как он вступил на палубу корабля с названием "Тень". Огион ничего не спрашивал, и когда Джед кончил свою повесть, по-прежнему хранил молчание. Потом он встал, достал сыр», хлеб и неш-юго вина, и они стали на этот раз есть вместе. Только после еды Огион сказал наконец:

- Как же исполосовала тебя эта дрянь, малыш.

- Я был бессилен.

Огион покачал головой, но не сказал ничего.

- Странно, - продолжил он через некоторое время. - Мощь твоя так велика, что ты смог победить старого колдуна в его же логове на острове Осскил. Ты смог избежать ловушку и противостоять слугам Камня, этим Древним Силам Земли. А у острова Пендор, малыш, ты даже победил Дракона.

- Что касается Осскила, то мне просто повезло. У Пендора я знал имя. Но мне неизвестно имя Тени, да она и не имеет его.

- Неправда, всё имеет своё имя, - сказал Огион с такой уверенностью, что Джед не осмелился повторить слова Владыки Геншера о силах зла, которые вообще безымянны. Правда дракон предлагал назвать Тень, но он не поверил ему, не поверил Джед и обе-щаниям Серрет, будто Камень скажет все, что он пожелает.

- Даже если у Тени и есть имя, я сомневаюсь, что она назовет мне его добровольно.

- Конечно нет. Если бы ты остановился и сам бы произнес свое имя вслух, даже тогда ты не получил бы взаимного призна-ния, как это было с Привратником. К тому же там, среди болот Осскила, Тень окликнула тебя по имени, которое дал тебе я, Огион Молчальник, твой крестный. Странно все это, малыш…

- Учитель, - вновь начал Джед, - я явился сюда за советом. И чем дольше я пробуду здесь, тем больше вероятность, что Тень явится за мной сюда. Однажды ты уже прогнал ее. Я надеюсь…

- Напрасно. Я прогнал не Тень, а только слабое отражение ее. Не надейся на вторую победу. Только ты сможешь победить Врага.

- Но я же беспомощен перед ней. Спрячь меня… - и голос Джеда осекся на полуфразе.

- Мне негде спрятать тебя, - тихо промолвил Огион, - Одно могу сказать с уверенностью - не прибегай больше к превращению. Тень хочет уничтожить саму сущность твою, и она почти добилась цели, загнав тебя в обличие Сокола. Куда идти тебе я не знаю.. Что делать? Не могу сказать…

Джед молчал и в самом молчании его была заключена такая жажда правды, что Огион не выдержал и промолвил, наконец:

-Ты должен обернуться, малыш.

- Обернуться?..

- Да, обернуться. Зло управляет тобой, выбирает твой путь. А выбирать должен ты. Послушай, малыш. Остановись, сделай усилие, повернись, посмотри Ей в лицо и начни охоту. Ты должен пре-следовать Ее, ты… а не Она...

Джед молчал, пораженный услышанным.

- В водах реки Ар я крестил тебя, - продолжал маг, - река эта течет с гор и впадает в море. Человек никогда не узнает путей своих, пока не сможет посмотреть назад, не сможет вернуться к началу всего и в начале начал не сможет увидеть конечную цель. Если человек - не щепка, не соломинка, несомая безудержным потоком, значит он - сам поток и третьего не дано, он - полноводная река от самого зарождения своего и до впадения в могучее море. Ты вернулся на Гонт, ты вернулся ко мне. Значит, ты уже повер-нулся, так развернись еще больше и ищи источник, ищи то, что рядом с ним. Здесь покоится надежда твоя, твоя мощь, малыш.

- Где, Учитель? - в ужасе переспросил Джед. Огион ничего не ответил на этот раз.

- Если я повернусь, - после недолгого молчания вновь продолжил Джед. - Если я начну охоту за мучителем моим, как советуешь мне ты, то охота будет недолгой. Ведь Она только и ждет того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Дважды встречались мы и дважде я был побежден.

- Да, но только третий раз определяет все, - заметил Учитель.

Джед встал и от волнения начал ходить из угла в угол.

- Но если она победит меня и в третий раз, - продолжил он, обращаясь не столько к Огиону, сколько к себе. - Тогда она возьмет всю силу мою, все знание и использует во зло. Сейчас Тень угрожает только мне, но стоит ей завладеть мной, она будет опасна всем.

- Это правда. Но для этого ей нужно победить тебя.

- Если я вновь побегу от нее, она последует за мной и в конце концов найдет меня. А вся сила моя уйдет уже на бегство. - Вдруг Джед резко остановился и упал на колени перед Огионом. - Я ходил одними путями с самыми великими магами мира, я жил на Острове среди мудрых, но ты, Огион - истинный учитель мой.

Пока Джед говорил все это, он чувствовал, как огромная сила любви накатывает на него, делая его маленьким и беззащитным, но от этой беспомощности он ощущал только радость.

- Спасибо. Теперь ты знаешь все, малыш. Лучше сейчас, чем никогда. Но послушай и поверь мне: наступит время и я приду к тебе как ученик, приду и тогда не прогоняй меня.

С этими словами он встал, поставил чайник на очаг, бросил полено в огонь и пламя ярко вспыхнуло, осветив хикину. Потом он накинул на плечи свой пастушеский плащ и промолвил:

- Я должен идти - надо присмотреть за козами. Последи за чайником, сынок.

Когда он вернулся, весь облепленный с головы до ног мокрым снегом, то в руках его был большой кусок тисового дерева. И всеоставшееся время до конца дня и даже после ужина он не отрываясь трудился над будущим посохом мага, вырезая ножом нужные руны и украшая тис магическими каменьями. Не переставая он шептал необходимые заклинания. Не раз он проводил своей мозолистой, рукой по дереву, пытаясь найти хотя бы малейший изъян. Иногда во Время работы Огион тихо напевал. Джед вслушивался в слова убаюкивающей песни и представлял себя ребенком в жилище тетки в родной Ольховке: зимний вечер, только огонь в печи освещает кромешную тьму; он вновь ощутил этот запах трав и дыма, сознание его, казалось, оттолкнулось от твердой почвы реальности и пустилось странствовать в бескрайнем море грез, где герои боролись против сил зла и побеждали их на отдаленных островах в стародавние времена.

- Держи, - сказал, наконец, Огион и вложил в руку спящего Джеда новый посох. Даже во сне Джед сжал тисовый ствол мертвой хваткой. - Владыка выбрал для тебя тис, и он был прав. Я сделал все, что мог и думаю, ты не пожалеешь, сынок. А теперь спи…

Джед даже не смог поблагодарить учителя - так крепко он спал. Огион долго еще стоял над постелью и смотрел на спящего ученика своего, посапывающего во сне и ворочающегося с боку на бок, потом не сдержался и сказал еле слышно:

- Соколенок мой, летай осторожнее…

На рассвете Огион увидел, что, Джед покмнул его еще ночью. На остывшем очаге лежала записка, написанная древними рунами:

"Учитель! Охота началась!"