Рассказы

Автор: Румянцев Семен Евгеньевич

Желтые страницы[комм.]

Просмотров: 1211

Вы 1212-й посетитель этой странички
Страничка была создана (обновлена): 2008-12-29 13:34:26



Желтые страницы



Автор: Румянцев Семен Евгеньевич



Желтые страницы

Это был один из тех вечеров, очень редких, когда я выползал на улицу, чтобы проветрить свою чугунную голову. В тот день она болела, и странно шумело где-то внутри. Маршрута особого не было, а был лишь тротуар и туманный, бело-серый снег. Он-то меня и вел через все повороты и переулки. Иногда я слышал визг тормозов и крики, и гудки. Пару раз столкнувшись с какими-то размытыми фигурами, я что-то бормотал, а в ответ слышал: «обкурился, ублюдок» или «долбанные наркоманы». У них не могло и мысли появиться, что у меня просто болела голова. Они привыкли отсиживаться дома, за толстыми кирпичными стенами, в мирках, где они герои и короли, где их телевизоры и чайники стоят так, как хочется им. Они ненавидели всех, кто любым образом рушил в их глазах ими же созданные образы.

И я был одним из них, с единственным отличием. Я рушил их миры, сам того не желая, но ненавидя, так же, как они ненавидели меня. Им было привычней, когда они идут из дома на работу, там здороваются с коллегами, целуются в щечки, тянут и жмут руки, желая больше всего на свете сесть перед телевизором с огромной тарелкой чего-нибудь вкусного и ни о чем не думать.

А я был из тех, кто думает, что знает все и больше, что его ненависть – праведный гнев небесных ангелов, кто знает свою цель, созданную им самим же. Я был одним из них, пока в тот день у меня не заболела голова.

И я зашел куда-то в дом, показавшийся мне знакомым. Поднялся наверх, не помню сколько этажей. Мутная пелена висела на глазах и даже, похоже, сгущалась. Поэтому я не заметил сидящего и благополучно споткнулся. Боль выворачивала наизнанку, я был зол, на всех и ни за что. Я сказал: «Какого…»- и замолчал. ЕЕ видно было очень ясно. Хотя я не различил ничего вокруг, ни стен, казавшихся мутно-зелеными, а на самом деле каких-нибудь голубых, или вообще белых, ни надписей на заплеванных полах. Только лишь она. И все. Это было не просто так.

- Кто ты?

молчание…

- Кто ты?

Она поскреблась о стенку и снова промолчала.

Я сел рядом и проговорил сквозь новый приступ боли: «Я посижу здесь?»

- А в другом месте нельзя?

Ничего другого и не ожидая, я поднялся и сел у нее за спиной, на две-три ступени выше.

- У тебя что-то случилось?

- Какое твое дело?

Она бросила спрятанную в спешке сигарету и, поднявшись, зашла в какую-то квартиру и не закрыла дверь. Я постучался. Мне открыл серый размытый силуэт. Силуэт говорил низким неприятным голосом, но приветливо и сочувственно: «Ты к Леше? Заходи… Плохо тебе, да?» Силуэт бегал вокруг и суетился. Мне в руку плотно сел стакан с водой, и дали какую-то таблетку. Я проглотил лекарство и выпил воду. Меня проводили в ванную, вымыли лицо горячей водой и протерли теплым сухим полотенцем. Я стал различать предметы, и первым, кого я смог разглядеть, был тот самый силуэт. Силуэта звали Саней, он оказался вполне приятным и добродушным парнем, который напоил меня кофе и спросил, почему я зашел.

Я очень боялся, что сейчас меня выгонят, но все же сказал правду, что зашел случайно. Саня сказал: «Это хорошо, что зашел. Ты совсем плох был. Точно обкурился чего.»

Я не стал спорить, а спросил только: «Что там такое, кто такой Леша?»

Думал, вечеринка какая, или еще что, но ответ меня удивил: «Он людям помогает. Таким ребятам, типа тебя. Я потому и подумал, что ты к Леше пришел, что вид у тебя был замученный.»

Мысли лезли в голову, но из всех вопросов, появившихся в ней, я задал, по-моему, самый важный: «А что, наркоманам, или алкоголикам?»

Саня погрустнел и глянул на меня так, что мне стало не по себе:

«Они там все. Их человек восемь сейчас. Иди, посиди и послушай.»

Мне стало интересно. Я ведь считал себя сосудом правосудия и хранилищем мудрости. И был в полной уверенности, что скажу что-нибудь очень умное или красивое.

Поднявшись, я прошел в комнату и, окинув ее взглядом, выбрал пустое кресло чуть сзади. В комнате было шесть человек. Все подростки, выглядели они совсем плохо. Синяки под глазами, грустные и иногда усталые лица, такие странные, даже красивые. Пустые глаза. Как зеркало, смотришь и видишь себя.

Мне стало нехорошо. На меня никто не посмотрел, все слушали парня, которого окружили, и который вежливо молчал, пока я выбирал себе место.

Теперь он продолжил объяснять какому-то худому парню что-то тихим, неприятным, но спокойным голосом. Парень иногда кивал, иногда качал головой, но Леша (а в центре был именно он) все еще не был доволен. Он говорил снова и снова, когда я догадался, наконец, придвинуться поближе, чтобы расслышать слова.

-…попытаться разобраться. Тебе сейчас кажется все понятным, простым. А затем… Иди, покури, подумай. Держи ( Леша протянул парнишке две сигареты и зажигалку). Долго не задерживайся и не уходи. Мы чуть позже еще поговорим.

Я не понял, о чем шла речь, но вмешиваться не хотел. Ко мне слишком хорошо отнеслись, чтобы я отплатил неблагодарностью.

И тут Алексей указал рукой на девочку, которую я встретил на лестнице. Она сидела тут же, не замеченная мной, и внимательно слушала, ловя каждое слово. Увидев указывающую на нее руку, она растерялась, пыталась отпираться, но что-то внутри нее явно просилось наружу.

- Не бойся, - почему-то сказал я, и на меня резко обернулись все. Под их взглядами было неловко и страшно, но лишь поначалу. Все же что-то там было. Я не понял сразу. Было что-то теплое.

- Я и не боюсь, - по-детски обиженно сказала она и поправила табурет, на котором сидела.

Леша долго говорил, придвинувшись вплотную, чтобы никто кроме девушки не слышал. Затем она постепенно закрыла глаза, как будто они слипались, и странно умиротворенное выражение отразилось на ее лице.

Она начала говорить, и те детские нотки резко растворились в твердом, мрачном, хотя и высоком, голосе.

* * *

Она будто бы очнулась, подняла голову и обвела всех тоскливым взглядом, а потом вдруг глаза ее налились мутными слезами. Она открыла рот, издала рыкающий звук, и в тот же миг разразилась страшными рыданиями. Слезы будто бы жгли ее. Она вскочила и побежала к выходу, по пути споткнувшись и упав на ковер. Заползла в угол, зажалась и продолжала рыдать.
Леша медленно подходил к ней, делая ей руками знаки успокоиться, протягивал ей пачку сигарет и что-то говорил. Я уже больше не мог.
- Хватит уже. Прекратите! Что вы с ней делаете? Разве вы не видите, что ей больно. Вы делаете ей больно!

Леша обернулся и властно смотрел мне прямо в глаза. Мне пришлось замолчать. Он медленно повернулся, шепнул что-то девочке, которая уже успела немного успокоиться, и она ушла из комнаты.

- Это не твое дело. Ты можешь остаться, если обещаешь больше не мешать. Но если ты не знаешь, зачем мы здесь, тебе лучше уйти.

И все. Он просто отвернулся.

Я никак не мог успокоиться. Что они делают? Почему в ее серых, чистых глазах должны были появиться эти грязные слезы? Как они могут делать ей больно? Я поднялся, намереваясь искать ответа в их диких угрюмых глазах. Но на меня никто не смотрел. Видно было, что они к этому привыкли. Но им было не до меня, потому что уже другой сидел в кресле, худой и сильно ссутулившийся, с синяками под глазами парень. Он дрожал, и я почему-то вновь подумал: наркоманы…

Мне было стыдно с этими мыслями оставаться в комнате. Буркнув что-то насчет стакана холодной воды, я пошел сквозь темный коридор на кухню.

Я не знаю, что случилось. Хотя, уже открыв дверь, он повернулся к нам и сказал: «Этот город всегда одно и то же. Вроде бы счастливы, а вроде бы и нет. И всегда есть такие, как вы; каким был я. Раньше их было меньше. Ты делаешь хорошее дело, Леша. Но здесь таких очень мало. Мало кто понимает, что надо делать. А таких, как эти ребята – тысячи. Но дело не в количестве даже. Ты не можешь им всем помочь. Я знаю, потому что мне не смогли помочь. Они все равно продолжают убивать себя».На его грубом лице, в его стеклянных глазах блеснули капли. Но он отвернулся до того, как они скатились по лицу.

Все молчали, а он вышел. Вышел, и мы молчали. Кто-то судорожно вздохнул и попытался рассмеяться. А я подошел к двери и выглянул наружу. Это был восьмой этаж, прошло секунд пять, но шагов не было. Может, он тихо стоял этажом выше и курил на подоконнике, может, он спрятался в одну из квартир, а может его никогда и не было, может, он исчез в тот день, когда впервые появился в этом городе.

Но на лестнице осталась пачка сигарет и аккуратно сложенная газетная статья, желтая и старая. Я развернул ее и прочитал: «Скандал: подросток сводит счеты с жизнью», а на верху страницы была дата- 17 декабря 1956 года.



Об авторе:


Румянцев Семен Евгеньевич
Логин: Vakanoho

Последнее посещение сайта: 2.10.2012 в 12 час.
Публикации на сайте (3)

Послать сообщение







 



Текст данной публикации размещен пользователем admin: Чистов Дмитрий Владимирович

Для навигации по текстам, относящимся к данной теме используйте оглавление, представленное в левом поле.

Обсудить текст публикации "Желтые страницы" можно " на форуме данной публикации. В данный момент отзывов - 1.

Для обсуждения темы "Рассказы" можно " на форуме этой темы. В данный момент отзывов - 0.